Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

акции, становиться держателями франшиз, способствовать развитию банковских услуг и требовать внутренних улучшений. Это были виги — последователи другого лидера Запада — Генри Клея, и на первых порах их силы сосредоточивались в Долине р. Огайо, особенно среди состоятельных слоев. На Юге этих людей поддерживали аристократы «королевства хлопка».

У обеих данных групп — как у вигов, так и у демократов — один идеал был общим: желание оставить своим детям наследство лучше того, какое было получено ими самими, и обе группы горели преданностью идеалу строительства в этом Новом Свете дома, более подходящего для человечества. И те и другие были готовы разорвать с прошлым, смело прочертить новые линии социальной деятельности. Обе группы верили в американскую экспансию.

Еще до того как эти тенденции исчерпали себя, возникли три новые силы. При внезапном расширении наших границ, достигших в 1840-е гг. побережья Тихого океана, страна обрела такую огромную территорию, что ее ресурсы стали казаться беспредельными. Казалось также, что общество способно избавиться от всех своих болезней, просто обладая этими гигантскими новыми пространствами. И тогда же происходила великая кампания строительства железных дорог в Долине р. Миссисипи, что сделало эти земли доступными и привлекло внимание к развитию экономики. В-третьих, влияние оказывал вопрос о рабстве. Становясь все более острым, он формировал американские идеалы и порождал дискуссии в обществе на протяжении жизни почти целого поколения. При рассмотрении с одной точки зрения он затрагивал великий вопрос национального единства. С другой же позиции вопрос о рабстве вел к обсуждению отношений между трудом и капиталом, демократией и аристократией. Огромное значение имел тот факт, что Авраам Линкольн стал самым типичным представителем американской демократии первых поселенцев, впервые адекватно и стихийно продемонстрировавшей миру, что демократия способна породить человека, который принадлежит вечности.

После войны энергия нации вновь вырвалась на свободу. Внимание жителей Запада было поглощено новым строительством и развитием по мере того, как они оккупировали прерии, Великие равнины и горы. Демократия и капиталистическое развитие не казались антагонистами.

С уходом фронтира в прошлое социальные и политические идеалы Запада обрели новую форму. Концентрация капитала начала происходить в еще больших объемах. Он предпринимал все больше попыток ввести процессы экономического развития в систему и подчинить их своему контролю. Труд параллельно этому организовывал свои силы с тем, чтобы разрушить старую систему конкуренции. Неудивительно, что пионеры Запада встревожились за свои идеалы демократии в момент, когда стал очевидным исход ничем не ограниченной борьбы за национальные ресурсы. Эти люди поддержали государственное вмешательство.

Это была новая проповедь, так как радикалы Запада стали считать, что они должны пожертвовать своими идеалами индивидуализма и свободной конкуренции для сохранения собственного идеала демократии. Исходя из этого убеждения, популисты пересмотрели концепцию первых переселенцев относительно государства. Теперь они видели в нем не что-то постороннее, а сам народ, вершивший собственные дела. Поэтому популисты потребовали расширения полномочий государства в интересах их исторического идеала демократического общества. Они требовали не только неограниченной чеканки серебряной монеты, но и государственной собственности на средства связи и транспорт, введения подоходного налога, учреждения почтово-сберегательного банка, предоставления кредитов для ведения сельского хозяйства, создания более эффективных способов выражения воли народа, выдвижения кандидатов в ходе праймариз, прямых выборов, законодательных инициатив, референдума и отзыва народных избранников. Иначе говоря, капитал, труд и пионер Запада — все они расстались с идеалом конкурентного индивидуализма для того, чтобы организовать свои интересы более действенным образом. Исчезновение фронтира, окончание эры, отмеченной влиянием Запада как формы общества, несет с собой новые проблемы социального приспособления, новые требования, предъявляемые к изучению наших идеалов прошлого и сегодняшних нужд.

Обратимся к условиям международных отношений вдоль наших границ, к опасностям, которые поджидают нас, если мы не сумеем объединиться для решения внутренних проблем. Давайте вспомним эти внутренние свидетельства разрушения нашего старого социального порядка. Если мы примем это предупреждение близко к сердцу, то должны будем также вновь изучать наши исторические идеалы, оценить наши цели, фундаментальные начала американского духа и значение Америки в мировой истории.

Прежде всего существовал идеал открытия, мужественная решимость прокладывать новые пути, равнодушие к догме, согласно которой институт или какие-либо условия должны сохраняться и в дальнейшем, если они уже существуют. Весь опыт Америки толкал ее на рождение духа нововведений, он в нашей крови и его не обуздать.

Далее, существовал идеал демократии, идеал свободного самоуправляемого народа, легко реагирующего на лидерство при формировании программ и их осуществлении, но настаивающего на том, чтобы использовались процедуры свободного выбора, а не принуждения.

Но, кроме того, существовал еще и идеал индивидуализма. Это демократическое общество не было некоей дисциплинированной армией, где все должны шагать в ногу и где коллективные интересы уничтожают индивидуальную волю и индивидуальную работу. Скорее это была подвижная масса свободно циркулирующих атомов, где каждый сам искал свое место и находил применение собственным силам и собственной, присущей только ему одному инициативе. Мы не можем переоценить значение этого аспекта, ибо в нем заключена сердцевина всего американского движения. Мир должен был стать лучше на примере демократии, при которой индивидуум был свободен, а жизненная сила и мобильность порождали оригинальность и разнообразие.

Учитывая весьма глубокое влияние прекращения действия фактора неограниченных ресурсов, открытых для использования всеми и каждым, и оценивая ужас простых людей, увидевших результаты конкурентной борьбы за эти ресурсы в момент, когда почти на всей территории страны запасы подошли к концу, мы сможем понять, как возникла реакция против индивидуализма и поддержка решительного введения полномочий государства. Место свободных земель как средства сохранения идеала демократии заняло законодательство. Но в то же время оно угрожает другому идеалу пионеров, а именно: идеалу творческого и конкурентного индивидуализма. Оба указанных идеала являлись жизненно важными и образовывали лучшее из того, что составляет вклад Америки в историю и прогресс. Они должны быть сохранены, если страна останется верной своему прошлому и намерена исполнить свое высочайшее предназначение. Было бы огромным несчастьем, если бы этот народ со столь богатым опытом, уверенностью в себе, устремлениями, творческим гением вернулся к каким-то порядкам Старого Света в виде социализма, плутократии или деспотического правления — будь то класса или диктатора. Нас также не вынудят к принятию этих альтернатив. В конечном счете одержат победу наши стародавние надежды, наша мужественная вера, заключенная в основе этого, хорошее настроение и любовь к честной игре. Будут широко использоваться компромиссы. Руководство окажется беспристрастным, лояльным лучшим американским идеалам. Наиболее вероятно, что такое руководство может появиться среди подготовленных Университетами выпускников, сознающих ожидания прошлого и возможности будущего. Времена требуют новых честолюбивых устремлений и новых мотиваций.

Г-н