Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

Г-н де Токвиль и все его последователи считают само собой разумеющимся, что самым большим стимулом к достижению совершенства во всех странах, где оно встречается, является покровительство и поощрение со стороны аристократии; что демократия в общем и целом удовлетворяется посредственностью. Но где доказательства этого? Наиболее широко распространенным, наиболее постоянным и наиболее мощным стимулом к напряженным усилиям во всех их проявлениях во всех цивилизованных странах является желание заслужить почет и награду; и они могут заключаться либо в стремлении к славе, либо в жажде богатства, а может быть, и того и другого. В том, что касается литературы и искусства, как и в науке, иногда сильнее всего влияет любовь к тому предмету, которым занимаешься. Но можно сказать с уверенностью, что ни для одного человека, который когда-либо работал на каком-либо высоком поприще, для кого аплодисменты и благоприятная оценка его коллег не были высшей наградой за его усилия…

Что же есть такого, зададимся мы вопросом, в природе демократических институтов, что заставит этот мощный родник действий заглохнуть, что лишило бы славу всего ее блеска, что усыпило бы честолюбивые устремления? И разве, напротив, не является общеизвестной истиной то, что одной из наиболее ярко выраженных особенностей демократического общества или общества, развивающегося в направлении демократии, является бушующий в нем огонь конкурентной борьбы, лихорадочная активность, которая овладевает всеми людьми, живущими в таком обществе, чтобы возвыситься над тем однообразным ровным уровнем, пределами которого закон вечно стремится их ограничить, и каким-то блестящим усилием сделаться насколько-то выше и заметнее, чем их собратья? Секрет этой великой неутомимости, которая представляет собой одну из наиболее неприятных особенностей жизни в демократических странах, на деле объясняется страстным желанием всех и каждого добиться тех наград, шансы получить которые в аристократических государствах есть лишь у очень немногих. И ни в каком другом обществе успех не ценится столь высоко, нигде больше так широко не восхваляют и ласкают людей, отличившихся в любом виде деятельности…

Фактически в демократических обществах совершенство дает первостепенное право на награды и отличия, в аристократических же странах есть два или три других, гораздо сильнее, и они должны быть сильнее, иначе аристократия не могла бы существовать. В ту секунду, когда вы признаете, что самое высокое общественное положение должно быть наградой для самого талантливого человека, вы делаете невозможным существование аристократических институтов.

Все, что было жизнерадостного и творческого в американской жизни, было бы утрачено, если бы мы отказались от уважения к ярким личностям и духовного разнообразия гениев и ориентировались бы на ровное однообразие общераспространенных стандартов. Стать «социализированными до посредственности» и поставленными «под опеку масс», как недавно выразился один автор, было бы невозместимой утратой. Да для этого в демократии и нет необходимости, как убедительно показывают эти приведенные выше слова Э. Годкина. А что необходимо — так это умножение мотивов для честолюбивых устремлений и открытие новых направлений для достижения успеха сильнейшими. По мере того как мы отходим от задачи первоначального грубого завоевания континента, перед нами возникает огромное богатство нетронутых ресурсов в царстве духа. Искусство и литература, наука и улучшение социальных условий, лояльность и политическая служба во имя общественного благосостояния — эти и тысяча других сфер деятельности открыты для людей, которые прежде под воздействием стимулов добиться отличия накоплением огромного богатства считали успехом только лишь его материальные проявления. Новые и более блестящие карьеры станут открываться для честолюбивых людей, как только общественное мнение начнет увенчивать лаврами славы тех, кто возвысится над своими соотечественниками на этих новых поприщах трудов. Ведь не золото захватило воображение наших капитанов индустрии, а процесс овладения им. Их истинное удовлетворение состояло не в роскоши, которую им принесло богатство, а в созидательной работе и в том положении, которым общество их вознаградило. Новая эра настанет в том случае, если школы и университеты смогут расширить интеллектуальные горизонты народа, помочь заложить основы лучшей индустриальной жизни, показать им новые цели жизненной деятельности, вдохновить их на более разнообразные и высокие идеалы.

Дух Запада должен был помочь в достижении новых и более благородных успехов. Улисс — вот Символ этого духа, достигшего совершенства. Говоря словами Альфреда Теннисона:

Бродяга ненасытный, повидал Я многое…

Я сам — лишь часть своих воспоминаний;

Но все, что я увидел и объял,

Лишь арка, за которой безграничный

Простор — даль, что все время отступает

Пред взром странника. К чему же медлить,

Ржаветь и стынуть в ножнах боязливых?

…Позор и стыд — беречься,

Жалеть себя и ждать за годом год,

Когда душа изныла от желанья

Умчать вслед за падучею звездой

Туда, за грань изведанного мира!

…О друзья,

Еще не поздно открывать миры, —

Вперед! Ударьте веслами с размаху

По звучным волнам. Ибо цель моя —

Плыть на закат, туда, где тонут звезды

В пучине Запада. И мы, быть может,

В пучине канем — или доплывем

До Островов Блаженных…[93]

Глава XII. Социальные силы в американской истории{280}

Изменения, которые США претерпевают в наши дни, настолько глубокие и далеко идущие, что вряд ли станет преувеличением сказать, что мы являемся свидетелями рождения в Америке новой нации. Революция, произошедшая в социальной и экономической структуре нашей страны за последние два десятилетия, сравнима с тем, что случилось, когда была провозглашена независимость и создана Конституция, или с теми изменениями, принесенными эрой, которая началась полстолетия тому назад, — эрой Гражданской войны и Реконструкции Юга.

Эти преобразования долго подготавливались и являются частично результатом действия всемирных сил реорганизации, сопряженной с веком пара и крупной промышленности, а частично результатом окончания периода колонизации Запада. Они были предсказаны, и даже ход развития событий был отчасти описан исследователями развития Америки; но все же народ Соединенных Штатов испытал потрясение, начав осознавать, что фундаментальные силы, которые формировали его общество вплоть до сегодняшнего дня, исчезают. Двадцать лет назад, как я уже ранее имел случай отметить, федеральный суперинтендант по переписи населения объявил, что полоса фронтира, которую изображали на цензовых картах десятилетие за десятилетием на протяжении похода нации на Запад, впредь не подлежит описанию. Сегодня мы должны добавить, что к концу подходит эпоха свободной конкуренции между индивидуумами за никому не принадлежащие ресурсы страны. Меньше, чем жизнь