Фронтир в американской истории - Фредерик Джексон Тёрнер

Запада, недавно выразившийся в новом национализме бывшего президента Теодора Рузвельта, требующего расширения полномочий федеральных властей по ограничению особых интересов, мощных организаций промышленников и монополий во имя сохранения наших естественных ресурсов и американской демократии.

В течение прошедшего десятилетия мы были свидетелями чрезвычайных усилий федеральных властей по сдерживанию индивидуальной и корпоративной свободы на благо общества. Тогда проводились съезды сторонников охраны природы, была организована Служба охраны лесов и Служба мелиоративных работ. Все эти события сами по себе обозначают новую эпоху, так как в результате проводившейся политики в резерв земель, закрытых для посещения и продажи, выведены более 300 млн акров, — а это территория, превышающая площадь всех штатов, участвовавших в создании Конституции без учета их претензий на западные территории; и эти резервные земли отведены для более целесообразного использования всей страной находящихся там лесов, полезных ископаемых, засушливых участков и прав на воду. Еще одним примером является расширение полномочий министерства сельского хозяйства, которое, проникая в самые отдаленные регионы земного шара, ищет там сельскохозяйственные культуры, годные для возделывания в районах, где государство проводит мелиоративные работы, составляет карты почв и анализирует их состав, занимается улучшением семенного материала и пород домашнего скота, указывает фермерам, когда, как и что им сажать, занимается защитой растений и животных от болезней, борется с насекомыми-вредителями. Недавно принятое законодательство о чистоте пищевых продуктов и проверке качества мяса и весь регулирующий закон, принятый в соответствии с положением Конституции о торговле между штатами, также иллюстрируют эту тенденцию.

Два основополагающих для традиционной американской мысли идеала появились в эру пионеров. Первый — идеал скваттера — означал индивидуальную свободу неограниченной конкуренции за ресурсы континента. Для пионера правительство являлось злом. Второй — идеал демократии — определялся как «власть народа, волей народа, для народа»[96]. Эти идеалы действовали одновременно с переходом свободных государственных земель и природных богатств Соединенных Штатов в частную собственность. Но американская демократия была основана на изобилии свободных земель; именно эти условия определили ее развитие и сформировали ее основополагающие черты. Итак, как показало время, оба эти идеала демократии первых поселенцев имели элементы взаимной враждебности и содержали в себе семена саморазрушения. В настоящее время они заняты приспособлением своих старых постулатов к новым условиям и все больше обращаются к государству с целью сохранения своей традиционной демократии. Неудивительно, что социализм показывает значительное усиление своих позиций на идущих одни за другими выборах; что партии формируются на новых линиях фронта; что расширяются требования, касающиеся праймериз, прямых выборов сенаторов, законодательной инициативы, референдума и отзыва депутатов; и что в регионах, когда-то являвшихся центром демократии пионеров, данные тенденции проявляются самым ярким образом. Это усилия, направленные на поиск замены бывшему гаранту демократии, а именно — исчезающим свободным землям. Они появились в результате исчезновения фронтира.

Далее необходимо отметить, что в обстановке, определяемой всей этой национальной энергией и одновременно с тенденцией обращаться к федеральному правительству в поисках защиты демократии, имеются ясные свидетельства стойкости и развития секционализма{284}. Рассматриваем ли мы распределение голосов в Конгрессе и на всеобщих выборах или организации лидеров бизнеса и их заявления, или ассоциации ученых, церквей либо других представителей духовного мира, мы обнаруживаем, что в американской жизни не только усиливается ее общенациональная интенсивность, но и происходит интегрирование по секциям. Отчасти это вызвано фактором больших пространств, которые делают организацию по секциям, а не на федеральном уровне, линией наименьшего сопротивления; но отчасти это также является выражением особых экономических, политических и социальных интересов и самостоятельной духовной жизни в различных географических провинциях или секциях. Этот факт иллюстрируют голосования по тарифам и в целом расположение бастионов поддержки Прогрессивного республиканского движения. Другой пример — это трудность общенационального приспособления железнодорожных тарифов к отличающимся друг от друга интересам различных секций. Не пытаясь вступить в более обширную дискуссию о секционализме, я просто хочу указать, что имеются свидетельства того, что теперь, как и раньше, у сепаратных географических интересов есть свои лидеры и представители, что большая часть законодательства, принимаемого Конгрессом, определяется борьбой, победами или компромиссами между конкурирующими секциями и что реальные федеральные отношения в США формируются путем взаимодействия секционных сил с общенациональными, а не отношениями между отдельными штатами и страной в целом. Со временем и в связи с тем, что страна прочнее приспосабливается к условиям составляющих ее и различающихся между собой географических секций, они приходят к новому самосознанию и возрождают уверенность в себе. Наш национальный характер сформировался как сложная смесь черт этих секций{285}.

Очевидно, что при попытках указать даже на часть значительных особенностей нашей недавней истории мы были вынуждены учитывать целый комплекс сил. Эти времена столь близки к нам, что наше внимание неизбежно привлекают отношения между событиями и тенденциями. Нам приходилось заниматься связями между географией, индустриальным ростом, политикой и правительством. При этом следует учитывать изменяющийся социальный состав, унаследованные верования, традиционные отношения народных масс, психологию нации в целом и отдельных секций, а также лидеров. Мы должны видеть, как эти лидеры формируются частично своим временем и своей секцией. Но они являются людьми оригинальными и творческими отчасти благодаря собственному гению и инициативе. Мы не можем оставлять вне поля нашего внимания моральные тенденции и идеалы. Все они — части одного и того же явления и не могут быть должным образом поняты в отрыве одна от другой так же, как движение в целом нельзя понять, если вы не будете обращать внимание на некоторые из этих важных факторов или станете ограничивать себя использованием какого-то одного исследовательского метода. В чем бы ни состояла истина в отношении европейской истории, американскую историю главным образом составляют социальные силы, формирование и переформирование которых происходит в условиях страны, которая и сама изменяется в ходе процесса приспособления к свой окружающей среде. И эта среда все время открывается в своих новых аспектах, оказывает новые воздействия и требует создания новых социальных органов и функций.

Я предпринял этот беглый обзор недавней истории с двумя целями. Во-первых, потому, что мне казалось важным подчеркнуть значение развития Америки за период, прошедший с момента окончания движения фронтира, и во-вторых, потому, что анализ нынешних условий может помочь нам в изучении прошлого.

Известно утверждение о том, что каждый век заново исследует историю на основе интересов, определяемых духом времени. В каждом веке считается необходимым пересмотреть взгляды, по крайней мере, на некоторую часть прошлого с тех точек зрения, которые появляются в результате новых условий, открывающих влияние и значение сил, недостаточно известных историкам предыдущего поколения. Бесспорно, что каждый исследователь и