Хродир Две Секиры - Егор Большаков

Серпулу не хотелось вставать из-за стола. Отзывавшиеся болью после дороги суставы тучного феррана согрелись под крышей Гротхуса вопернов, и мысль о походе в ночную прохладу не казалась правильной.

– Давай утром, – сказал ферран, – темно же сейчас, ночь глубокая.

– Нет, – Хродир уже встал, – пошли, покажу. Ты это… должен увидеть, вот. Дабы постичь всё падение Ильстана от жизни в Ферре.

Серпул вздохнул, подняв глаза к потолку, с кряхтением поднялся, сделал жест Фламмулу – мол, пошли, проводишь – и все трое вышли в приятную прохладу летней таветскй ночи.

Стоял второй месяц лета – ночи были светлы; непосредственно «ночью» можно было назвать от силы один час, который уже миновал. Небо было серо-синим; звёзды стыдливо прятались, даже не помышляя о зимней колючести, луна показывала лишь уходящий за западный горизонт краешек, а на восточном горизонте уже обозначалась бледная полоса – предвестие Эос-зари.

Фламмул нёс факел, но, надо заметить, особой необходимости в нем не было – света хватало, чтобы если даже не разглядеть в подробностях все вещи на несколько десятков шагов, то уж точно их опознать.

Добравшись до Священной Рощи, Серпул сразу понял, в чем Хродир обвиняет брата – и почему это связано с пребыванием Ильстана в Ферре.

– Полюбуйся, – нетрезвый рикс чуть не потерял равновесие, стремительным жестом указав на статуи Богов и Предков.

Серпул и сам уже увидел перемены.

То, что стояло в Священной Роще, было именно статуями. Искусно вырезанными из дерева, покрытыми слоем глянцево блестевшего лака, с проработкой тонких элементов, с выражениями лиц, передающими характер каждого изображенного божества… А ведь еще зимой здесь стояли по-таветски строгие истуканы – изваяния из цельного древесного ствола. Надо заметить, что теперешние статуи сохранили часть черт предыдущих изваяний – остались и атрибуты божеств, и узорчатая резьба, украшавшая подножия – но сейчас это были именно статуи, причем не особо уступающие по мастерству исполнения мраморным шедеврам мирийцев и ферранов, пусть и выполненные из дерева.

Статуи были разного роста – те, что изображали Предков, были в рост человека, Боги же были крупнее – размер их статуй соответствовал месту каждого божества в таветском пантеоне. Настоящий, железный, меч в руках Сегвара, например, смотрелся кинжалом – Сегвар возвышался на два человеческих роста, и его широкие плечи будто нависали над Рощей.

Серпул пришел в восторг. Он ходил между статуй, рассматривая их, поглаживая толсто лакированное дерево, трогая реалистично вырезанную одежду, в которую были облачены скульптуры; дабы не оскорбить Хродира и – кто ж их знает? – таветских Богов, он неглубоко кланялся каждой скульптуре, прежде чем подойти к ней.

– Великолепно, – восхищенно произнес ферран, – разве тебе не нравится, Хродир? Я даже удивлен, как Ильстан сумел всего за полгода найти мастеров, чтобы сделать всё это.

Хродир пьяно покачивался.

– Ты что, не понимаешь? – рикс взглянул исподлобья, – у вас, ферранов, Богов нет разве?

– Есть, – ответил Серпул, – те же, что у вас, только имена другие.

– Воот, – протянул Хродир, – вот стояли у нас в Роще Боги, им жертвы приносили, жертвенной кровью покрывали… И главное – к ним шли, понимаешь? Не только кровью, но и чаяниями людей они были покрыты. И стояли они тут, наверное, со времен самого Грано – представляешь их силу? А Ильстан… – рикс махнул рукой, выдохнул и оперся ладонью на статую одного из Предков – кажется, самого Туро Могучего.

Серпул подошел к нему и сказал:

– Ничего ты, славный рикс, не понимаешь, – ферран взглянул Хродиру в потухшие, печальные глаза, – Боги – они не в своих статуях. Статуи – это просто образы, чтоб проще было жертвы приносить, да чтоб Боги наши слова слышали. Сами же Боги – они… Они везде, – Серпул широко обвёл руками пространство, – весь мир – это Боги и их, Богов, творение и дом. Уж не тебе ли это понимать?

Хродир взглянул на наместника с удивлением.

– Что значит – не мне ли знать? – спросил он, и взгляд его начал проясняться, теряя пьяную пелену, – я же не жрец и не крофтман…

– Да? – удивленно спросил Серпул, – а мне говорили, что ты, якобы, вполне себе жречествовал, даже в мистерии участвовал.

– Кто говорил? – спросил рикс.

– Да много кто, – пожал плечами ферран, – Хартан, например, говорил, что у тебя есть дружинники, которых ты лично посвятил божеству, которое вы, таветы, зовёте Красным Сыном Сегвара. Врал, наверное. Откуда у вас, полудиких таветов, такие серьезные жреческие практики, чтобы посвящать воинов божествам…

Внезапно Хродир почувствовал, как хмельной туман стремительно покидает его сознание. Серпул, похоже, пытался вызнать о Востене – вернее, о его возможностях и его роли в судьбе Хродира. Ужас от осознания того, что эта тайна станет достоянием ферранов – которые, несомненно, попытаются выкрасть или убить столь ценного мудреца – холодными когтями вцепился в горло и рёбра рикса, заставляя трезветь на глазах.

– Ну, кое-что мы всё-таки умеем, – Хродир пожал плечами, – не только у вас, ферранов, да у мирийцев есть жрецы. Так что ты о Богах-то говорил? – рикс попытался перевести тему разговора на более безопасную.

– Боги, – сказал Серпул, – Боги – это не существа, Хродир. Это скорее… законы, что ли. Принципы. Наш мир – это лишь проявления Богов, много проявлений, и для каждого явления есть свой Бог…

Хродир покачал головой:

– Что-то ты мудрёно говоришь, Серпул, – рикс болезненно поморщился, – я тебя не совсем понимаю. Как это – не существа, если могут воплощаться в человеке или вообще – сами по себе?

– В человеке, – сказал Серпул, – вот именно, Хродир, в человеке. Сами по себе они воплощаются только в легендах, в мифах – я вот лично за сорок лет ни одного самовоплощенного Бога не видел, кроме Солула – самого Солнца, хотя храмов и Рощ навидался побольше тебя. В человеке да, воплощаются – те, что без человека и не существуют.

Хродир усмехнулся:

– Как это? – спросил с улыбкой он, – Бог же сильнее человека, как Он не может без него существовать?

– Бог сильнее, – Серпул вздохнул, – только вот не каждый Бог отвечает за что-то, что без человека не живёт. Вот ваш Сегвар, наш Марес – войной ведающий – что он без человека будет делать, если только люди воюют, а