Хродир Две Секиры - Егор Большаков

зверям то неведомо? Или ваш Хедимир, наш Фебул, ведающий певцами да поэтами – что он без людей? Просто свет? Я там понимаю, ваша Релева – наша Данатра – люди исчезнут, но хищные звери останутся, или ваш Сольвир – наш Солул – он тоже в людях не нуждается. Но ты слышал, чтобы Сольвир воплощался в человеке? Зачем Ему в ком-то воплощаться, если Он – один из немногих самовоплощенных Богов? Не существа они, Хродир. Они измыслили этот мир, они присутствуют в нем – но они не существа.

– Всё равно не понимаю, – сказал Хродир.

Серпул покачал головой:

– Вот ты желудь посадил – желудь вырос в дуб, – сказал ферран, – почему в дуб, а не в осину или ель? Потому что Боги заложили в желудь суть – стать дубом. Вот наш мир, все его явления – это такие же желуди и дубы, только желуди сажают сами Боги – одни Боги измыслили желуди, другие их сажают, третьи поливают. Это всё мы не видим, это всё у Богов происходит – ты же не видишь жёлудь, пока он под землёй? Желудь – существо? Тот принцип, по которому желудь вырастет в дуб – существо? А потом вырастают дубы – явления нашего мира, и вот их мы уже видим, и некоторые и них – существа. Так понятней?

Хродир, кажется, начал улавливать суть мысли Серпула.

– И из одинаковых желудей… – начал рикс.

– Растут одинаковые дубы, – продолжил Серпул, – одинаковые причины приводят к одинаковым последствиям. В этом и есть суть Богов. Мир – это их следы, их продолжение, понимаешь?

– Теперь, кажется, да, – Хродир действительно что-то понял, но не мог сказать, что полностью осознал суть речи Серпула, – но мы сейчас говорим о Священной роще. Вот, стояли там воплощения Богов – и пришел Ильстан, разрушил их и…

– Поставил новые, – снова продолжил за собеседника Серпул, – Хродир, пойми: на самом деле нет большой разницы, сколько жертв принесено изображению божества – главное, сколько жертв принесено самому божеству. Любая из стоящих здесь статуй значима для Богов в той же степени, что и стоявшие до них статуи – это способ общения с Богами, но не сами Боги.

Хродир задумчиво сложил руки на груди и опустил голову. Он вдруг вспомнил, как сам ниспроверг изваяние Сарпо – создав вместо него новое. Да еще и жертву ему принес – своей кровью помимо своей воли.

– Наши жрецы говорят, – продолжал Серпул, – что достаточно лишь одной, но правильной, жертвы, чтобы установить связь между Богом и жрецом. Алтарь важнее изваяния, понимаешь?

Хродир поднял бровь:

– И как же работает эта связь? – спросил он.

Серпул медленно и глубоко вздохнул.

– Если бы я это знал, – сказал он, – я был бы не чиновником, а жрецом. И не просто жрецом – а, видимо, чем-то даже большим, потому что, как я понимаю, даже жрецы не могут толком ответить на этот вопрос.

С минуту ферран и тавет стояли рядом – оба в глубокой задумчивости.

Блестел в отсветах факела, что держал невдалеке Фламмул, лак на статуях. Отблески огня отражались в глазах изваяний, и казалось, будто лица их меняются: хмурится суровый Сегвар, глядя из-под густых бровей; Хитейр выцеливает острым взглядом, куда воткнуть свой молниевый двузубец; Релева хищно озирается, ища добычу; Нотар готов открыть уста, дабы явить Истину жаждующему; Хедимир поднимает светлый лик к утреннему небу…

Робко запели первые, рассветные птахи, нарушив благоговейную тишину. Ночные звуки и запахи поблёкли, восточный горизонт розовел на глазах, готовый породить Эос – дочь и вечную утреннюю спутницу Солула.

– Поспать надо, – сказал Серпул, – утром продолжим переговоры, а то мы так и не решили, что с обменом гостями делать будем.

– Ты прав, – вздохнул рикс, – но обсуждать тут вроде нечего. Я повторю тебе – мне некого отпустить в Ферру, и я не нуждаюсь в иных южных советниках, кроме Ремула.

Сепрул помотал головой:

– Утром поговорим.

Утро и для Хродира, и для Серпула наступило поздно – как и положено утру тех, кто обильно пировал до рассвета.

Рикс и наместник встретились в зале Гротхуса уже тогда, когда солнце перевалило за полуденную черту. Серпул явно мучился похмельем после вчерашнего пира, и не скрывал этого – кого ему здесь стесняться, пьяниц-варваров? Хродир же, встретив Серпула, держал в руках кружку с приготовленным Востеном отваром, не раз выручавшим его после обильного пира – и отпивал из кружки мелкими глотками. Выглядел при этом Хродир явно лучше Серпула, и для феррана было очевидно, что дело тут не только в молодости рикса.

Увидев, как мучается Серпул, Хродир протянул ему свою кружку.

– Что это? – ферран понюхал пар, поднимающийся над травяным отваром.

– То, что облегчит тебе вчерашний пир, – улыбнулся рикс, – этот отвар, поверь, помогает.

Серпул отхлебнул из кружки, посмаковал резкий пряный вкус; затем он выпил содержимое кружки целиком.

– Лучше пока не стало, – сказал он, – почему?

– Погоди немного, – Хродир принял кружку из рук наместника и отдал ее находящейся рядом рабыне, велев принести две кружки такого отвара.

Рикс оказался прав – Серпул почувствовал себя лучше уже через минуту. Головная боль, жажда и прочие спутники утра после пира не исчезли, но притупились – мыслить и дышать стало проще.

Серпул пошел к выходу из Гротхуса, позвав жестом за собой Хродира:

– Пойдем на воздух, – сказал он, – мне от этого лучше становится.

– Мне тоже, – согласился рикс, и оба вышли на крыльцо Большого Дома.

Рабыня вынесла им, как и велел рикс, две полные кружки целебного отвара.

– Медленнее пей, – посоветовал Хродир, – тяни маленькими глотками, а не выпивай всё сразу. Так лучше действует.

Серпул кивнул и последовал совету. Протяжно втянув жидкость, он сказал:

– Вот что, рикс, – наместник прикрыл глаза, вдыхая пар, – я знаю, кто мне нужен от твоего племени.

Хродир с интересом склонил голову набок.

– Тот травник, что этот отвар готовит, – Серпул говорил это без улыбки, абсолютно серьезно, – похоже, этот человек будет весьма полезен в Ферре.

Хродир покачал головой:

– Извини, Серпул, но именно этого человека я тебе отдать не могу, – рикс быстро соображал, пытаясь придумать правдоподобное объяснение, – он у меня единственный хороший травник, лечит меня и моих близких,