Из «Истории русской интеллигенции». Часть I - Дмитрий Николаевич Овсянико-Куликовский

тех годов, когда славянофильство, по выражению В. П. Кранихфельда, «привлекало к себе все симпатии лучших, прогрессивнейших элементов русского общества». Вспомним, что к этому времени относится сближение и оживленная переписка Тургенева с Аксаковыми, работа Тургенева над «Дворянским гнездом» (о чем у нас была речь в VII гл. I ч.), сочувственные отзывы Чернышевского о славянофилах и другие признаки, указывавшие на возможное соглашение между представителями двух партий, столь резко расходившихся в 40-х годах.

Впрочем, в самой литературной деятельности Салтыкова это увлечение славянофильством не получило сколько-нибудь ясного выражения. Народничество сатирика в ту эпоху гораздо ближе подходило к настроению Некрасова, чем к чистому славянофильству. Поэт и сатирик, можно сказать, шли рядом и в ногу. Это совпадение тем знаменательнее, что оно отнюдь не основывалось на личных связях, которые завязались позже. Салтыков печатал «Губернские очерки» в «Русском вестнике» Каткова, тогда либеральном, и большею частью жил в провинции. Сближение с Некрасовым началось, по-видимому, с начала 60-х годов, когда Салтыков принял непосредственное участие в «Современнике», где он, впрочем, печатал свои вещи (например, из серии «Невинных рассказов») и раньше. Любопытно отметить и тот факт, что на первых порах «Губернские очерки» не понравились Некрасову. В письме к Тургеневу от 27 июля 1857 года поэт говорит, между прочим: «В литературе движение слабое… Гений эпохи — Щедрин… Публика в нем видит нечто повыше Гоголя!» (А. Н. Пыпин. Н. А. Некрасов, с. 179)5. Известен также отрицательный отзыв Тургенева о ранней сатире Салтыкова (в письме к Колбасину от 8 марта 1857 года)[115] 6.

Тем не менее уже в 6-й книге «Современника» того же 1857 года появилась хвалебная статья Чернышевского о «Губернских очерках». Любопытно отметить, что сам Некрасов, ценивший тогда Салтыкова так низко, в письме к Тургеневу от 30 июня 1857 года говорит: «В № 6 «Современника» Чернышевский написал отличную статью по поводу Щедрина»… (Пыпин. Н. А. Некрасов, с. 173).

Отзыв же Чернышевского гласит: «Губернские очерки» мы считаем не только прекрасным литературным явлением, — эта благородная и превосходная книга принадлежит к числу исторических фактов русской жизни» («Критические статьи», изд. M. H. Чернышевского. СПб, 1895, с. 357)7. Критик говорит еще, что русская литература гордится и долго будет гордиться «Очерками» Щедрина, и указывает на огромный успех книги в среде всех порядочных людей. Имя Щедрина «честно между лучшими, и полезнейшими, и даровитейшими детьми нашей родины (там же), а книга его выше всех похвал»[116].

В начале того же 1857 года в 12-й книге «Современника» появилась и другая, также очень сочувственная статья о «Губернских очерках», написанная Добролюбовым, который, между прочим, отмечает и отношение Щедрина к народу, совпадавшее с воззрением «Современника». «Сочувствие к неиспорченному, простому классу народа, — писал Добролюбов, — как и ко всему свежему, здоровому в России, выражается у г. Щедрина чрезвычайно живо» (Соч. Н. А. Добролюбова, т. I. 1896, с. 430) 10. Добролюбов указывает и на ту параллель, которую проводит сатирик между типами из общества, с одной стороны, и типами народными — с другой, отдавая решительное предпочтение последним. Приведя большую выдержку из очерка «Богомольцы, спутники и проезжие», критик обращает внимание читателя на глубину и правдивость религиозного чувства у простых людей, на простоту его выражения и на то, что у них слова не расходятся с делом. Не то — в так называемом образованном обществе, где «либералы» и вообще люди «идейные» пробавляются одними фразами, между тем как «внутри существа их господствует лень и апатия». «Не такова эта живая, свежая масса…», «этот мир, толковый и дельный» — его слово крепко, и «сделает он, что обещал. На него можно надеяться» (с. 431). Итак, надлежащая оценка ранней сатиры Щедрина «Современником» была заслугою Чернышевского и Добролюбова, которые, таким образом, и подготовили почву для сближения Некрасова с Салтыковым, для многолетнего их сотрудничества в ведении двух передовых журналов («Современник» по 1866 год и «Отечественные записки» с 1868 года), сыгравших такую крупную роль в передовом движении русской общественной мысли.

2

В 60-х годах в демократизме Салтыкова произошла перемена, совершенно аналогичная той, которую мы отметили в поэзии Некрасова[117]. Народническая окраска пошла на убыль, чувство умиления перед глубиною, правдивостью, простотою народной веры и здоровыми задатками народной психологии не получает уже прежнего — приподнятого и лирического — выражения; зато растет и все ярче проявляется другое, более рациональное и в высокой степени плодотворное отношение к народу, основанное на чувстве справедливости. В своих публицистических статьях, печатавшихся в «Современнике» (в первой половине 60-х годов), Салтыков неоднократно возвращался к вопросу об отношениях правящих классов к народу, о материальном положении и нуждах крестьянской массы, о ее интересах и т. д. Здесь он решительно восстает против той идеализации мужика и того слащавого, фальшивого народничества, которые наиболее ярко выражались в публицистике и беллетристике славянофилов и так называемых «почвенников». Он прямо заявляет, что «когда говоришь о мужичках, то нет никакой надобности н_и у_м_и_л_я_т_ь_с_я, н_и п_р_и_с_е_д_а_т_ь, н_и в_п_а_д_а_т_ь в м_е_л_а_н_х_о_л_и_ю» (А. Н. Пыпин. M. E. Салтыков, с. 145). Описывая в ярких чертах суровую, скудную, тесную жизнь крестьянина, протекающую в постоянном и неблагодарном труде, под гнетом вечных забот о куске хлеба, вечной неуверенности в завтрашнем дне, Салтыков резко и решительно отвергает всякую надобность «рисовать картинки на розовом масле и вообще идеальничать и поэтизировать». Нужно смотреть на дело проще и «знать доподлинно», «что делает русский мужик и во что ему это дело обходится». Такое отношение к народному вопросу «положит начало чувству более прочному и плодотворному, ч_у_в_с_т_в_у с_п_р_а_в_е_д_л_и_в_о_с_т_и». Это рассуждение завершается следующею бутадою: «Если идеализация, всегда основанная на поверхностном и неполном знании вещей, помогает нам распускаться в умилениях и мечтах о сближениях, то не надо забывать, что нередко та же самая идеализация ведет нас и к мордобитию. Напротив того, знание вещи необходимо отразится и на отношениях человека к ней, и эти отношения будут именно такими, какими они быть должны. Не будет поцелуев, но не будет и оплеух, не будет любви всепрощающей, но не будет и поучений телесных. Будет справедливость, а покамест она только и требуется» (Пыпин. M. E. Салтыков; с. 145–146).

Эта точка зрения, основанная на чувстве справедливости и исключающая сентиментальное отношение к народу, установилась у Салтыкова, очевидно, под влиянием руководителей «Современника» — Чернышевского и Елисеева. Белоголовый, в воспоминаниях о Салтыкове, говорит: «Салтыков не отрицал, что и он многим обязан в своем развитии Чернышевскому» (Н. А. Белоголовый. Воспоминания и другие статьи. М., 1897, с. 236; см. также с. 257)11. Публицистическую деятельность Елисеева Салтыков высоко ценил. Когда, после закрытия «Современника», Некрасов задумал (в 1867 г.) взять в аренду у Краевского