«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

чёрной биржи или даже по значительно изменённому курсу. Это означало бы официальное изменение курса нашего рубля, если даже об этом не узнают другие дипломатические миссии в Москве. С другой стороны, полный отказ в снабжении Буллита червонцами значил бы толкать его на добывание червонцев на чёрной бирже в отмену полученной им инструкции.

Буллит согласен расплачиваться, где только возможно, долларами. Он теперь уже может покупать продовольствие в Торгсине–1 за доллары, расплачиваться с Бюробином за дома и другие услуги долларами же. Но этого недостаточно. Необходимо разрешить Торгсину и Интуристу принимать от американского посольства всяческие поручения, даже выходящие ныне из круга их функций, за доллары. Но за всем тем остаётся немало расходов мелкого характера, которые невозможно покрывать иначе как в червонной валюте. Буллит, например, рассказывает, что ему пришлось на днях за обыкновенный букет цветов заплатить 150 руб., что при обмене по официальному курсу равнялось бы 130 долл. Плитка шоколада в театральном буфете ему стоила бы 13 долл. Речь идёт не только о расходах посольства, но и о личных расходах многочисленного персонала, которому он обязался выплачивать 10% жалованья в червонной валюте. В общем, таких червонных расходов наберётся у американцев до 1–1,5 млн руб. в год».

Странный всё-таки человек был этот Уильям Буллит. И с Фрейдом вроде был знаком – даже писал с ним совместные статьи по психоанализу, а так и не понял, что подсознательное поведение, лежащие в основе фрейдовской теории, очень трудно ограничить какими-либо инструкциями, тем более если дело касается молодых, да ещё неженатых мужчин, которых он в большом количестве привёз с собой в Москву.

Зато Глеб Иванович Бокий и без Фрейда прекрасно знал, что американцы, окружённые балеринами и молоденькими преподавательницами русского языка, очень быстро взвоют от официального курса рубля к доллару, при котором за букет цветов им необходимо заплатить 130 долларов. После чего некоторые из них поодиночке будут искать надёжный выход на чёрный рынок валюты.

Чтобы американцы долго голову не ломали, где им найти надёжный источник обмена долларов на червонцы по курсу чёрного рынка, Глеб Бокий к приезду американского посольства, видимо, заранее подготовил им вполне надёжный, с их точки зрения, источник обмена долларов на рубли. Думаю, для этого Глеб Бокий и привлёк Елены Сергеевну к планируемой операции, скрепив её союз с Михаилом Булгаковым обручальными кольцами.

Для чего Глебу Бокию нужно было из числа сотрудников посольства отобрать тех, кто, вопреки строжайшему запрету, будет обменивать доллары по курсу чёрной биржи, мы гадать не будем. Об этом ничего не сказано ни в романе «Мастер и Маргарита», ни в известном нам сюжете так и не написанной пьесы о всесильном человеке. Думаю, об этом не знали ни Булгаков, ни Елена Сергеевна, так что пусть этим вопросом занимаются историки спецслужб.

Мы же обратим внимание на то, что достаточно легко поддаётся расшифровке в тексте автобиографического романа Михаила Булгакова: кто в «Мастере и Маргарите» скрывается за образом Аннушки-Чумы и приехавшего из Киева дяди Михаила Берлиоза.

Глава 4.11

Аннушка-Чума и Поплавский из Киева

Теперь, когда на основании расшифрованных эпизодов романа и сюжета ненаписанной пьесы мы знаем, что семья Булгаковых была активно задействована в секретной операции ОГПУ, ещё два персонажа «московских» глав – а именно Аннушка-Чума и Максимилиан Андреевич Поплавский – достаточно легко поддаются расшифровке.

После бала, на котором блистала Маргарита, Воланд не только извлекает из сумасшедшего дома её любимого Мастера, но и дарит Маргарите на память золотую подкову, усыпанную алмазами.

«– Ну-с, Маргарита Николаевна, всё сделано. Имеете ли вы ко мне какую-нибудь претензию?

– Что вы, о, что вы, мессир!

– Так возьмите же это от меня на память, – сказал Воланд и вынул из-под подушки небольшую золотую подкову, усыпанную алмазами.

– Нет, нет, нет, с какой стати!

– Вы хотите со мной поспорить? – улыбнувшись, спросил Воланд.

Маргарита, так как в плаще у неё не было карманов, уложила подкову в салфетку и затянула узлом».

Есть все основания полагать, что памятный подарок от руководителя Спецотдела Елена Сергеевна получила не после того, как поучаствовала в спецоперации, а до её начала, так как описанный в романе бал – это не бал у американского посла, а совсем другое событие, произошедшее до приезда в Москву американских дипломатов. Об этом мы ещё поговорим в одной из следующих глав. Никто, кроме Елены Сергеевны, Глеба Бокия и Михаила Булгакова, не мог бы нам рассказать, что это был за подарок. Впрочем, судя по тексту романа, был ещё один человек, который знал о полученном Еленой Сергеевной «подарке» от Спецотдела. Этот человек – женщина, и она выведена Михаилом Афанасьевичем в эпизоде с потерянной подковой как Аннушка-Чума, которая из-за приоткрытой двери наблюдала за посетителями нехорошей квартиры и нашла золотую подкову, обронённую возвращающейся с бала Маргаритой.

У Елены Сергеевны не было подруг, но в Москве жила её родная сестра, Ольга Бокшанская. Кто читал дневник Елены Сергеевны, тот знает, что Ольга Сергеевна раньше других узнавала все новости и первая эти новости всем разносила. Она запросто общалась с секретаршей Енукидзе; она, руководствуясь слухами, заранее знала, какое решение примет Репертком по пьесе «Мольер»; кто из артистов МХАТа поедет в Париж, а кого от поездки отстранят; о том, что арестованы Николай Эрдман и Масс, Булгаковым сообщила тоже она. Много всего, что Ольга Сергеевна сообщала сестре, есть на страницах дневника Елены Сергеевны.

Думаю, именно Ольге Бокшанской стало ясно, что сестра её вовлечена в серьёзную операцию ОГПУ. Прийти к такому выводу для Бокшанской не составляло труда, ведь она и до, и после развода Елены Сергеевны с Евгением Шиловским продолжала вместе с мужем жить в квартире Евгения Александровича и, по-видимому, не могла найти объяснений, почему её младшая сестра Елена решила уйти к Булгакову. Если учесть, что Ольга Бокшанская имела привычку делиться новостями, то её болтливость по поводу столь странного поступка сестры, ушедшей из богатого дома к опальному драматургу, могла свести на нет проведение задуманной ОГПУ операции. Тогда один из сотрудников Спецотдела достаточно вежливо предупредил Ольгу Сергеевну, что уход её сестры от Шиловского – это не та новость, о которой надо всем рассказывать. Причём сотрудник Спецотдела в беседе с Ольгой Сергеевной нашёл такие убедительные слова, что Ольге Бокшанской и в голову не могло прийти рассказать кому-то столь интересную для сплетен и пересудов историю. В романе об этом сказано так:

«Белокурый твёрдыми, как поручни автобуса, и столь же холодными пальцами, ничего более не говоря, сжал Аннушкино горло так, что совершенно прекратил всякий доступ воздуха в её грудь. Бидон выпал из рук Аннушки на пол. Подержав некоторое время Аннушку без воздуха, беспиджачный иностранец снял пальцы с её шеи.