«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

этому эпизоду из романа, когда новый арендатор решил обратиться в милицию с жалобой на жильцов, которые отказываются съезжать из арендованной им квартиры, нового арендатора вызвали для беседы в отделение милиции и стали задавать ему такие вопросы, что бедный арендатор быстро понял, что надо было сидеть тише воды ниже травы и ни о каких арендованных квартирах даже не мечтать.

Семья Булгакова уехали с Большой Пироговской только во второй половине февраля 1934 года, то есть как минимум четыре месяца – с середины октября 1933 года – Булгаковы проживали на чужой площади. Но и это ещё не всё! За месяц до отъезда – 23 января 1934 года – в злополучной квартире на Большой Пироговской произошёл пожар. Вот что о пожаре записала в своём дневнике Елена Сергеевна:

«23 января

Ну и ночь была. М.А. нездоровилось. Он, лёжа, диктовал мне главу из романа – пожар в берлиозовской квартире. Диктовка закончилась во втором часу ночи. Я пошла в кухню – насчёт ужина, Маша стирала. Была злая и очень рванула газ с керосинки, та полетела на стол, в угол, где стоял бидон и четверть с керосином – не закрытые. Вспыхнул огонь. Я закричала: «Миша!!» Он как был в одной рубахе, босой, примчался и застал уже кухню в огне. Эта идиотка Маша не хотела выходить из кухни, так как у неё в подушке были зашиты деньги!

Я разбудила Серёжу, одела его и вывела во двор, вернее – выставила окно и выпрыгнула и взяла его. Потом вернулась домой. М.А., стоя по щиколотку в воде, с обожжёнными руками и волосами, бросал на огонь всё, что мог: одеяла, подушки и всё выстиранное бельё. В конце концов он остановил пожар. Но был момент, когда и у него поколебалась уверенность и он крикнул мне: «Вызывай пожарных».

Пожарные приехали, когда дело было кончено. С ними – милиция. Составили протокол. Пожарные предлагали: давайте из шланга зальём всю квартиру! Миша, прижав руки к груди, отказался».

Так как вместе с пожарными приехала и милиция, то понятно, что никаких неприятных последствий этот пожар для семьи Булгакова не имел. Во всяком случае, о последствиях ничего не сказано на страницах дневника Елены Сергеевны, и нет никаких упоминаний о случившемся пожаре в письмах Михаила Булгакова.

Поэтому слабым утешением безымянному арендатору с кислой физиономией, которому через четыре месяца ожиданий удалось всё-таки въехать в арендованную им квартиру, могло бы быть то, что его образ навсегда сохранился на страницах «Мастера и Маргариты» под именем Максимилиана Андреевича Поплавского. Но сам арендатор об этом так и не узнал.

Глава 4.12

Домработница Наташа

1 сентября 1932 года Михаил Афанасьевич и Елена Сергеевна после долгой разлуки вновь встретились, а в начале октября 1932 года поженились. Год был дан им на то, чтобы они привыкли жить одной семьёй, восстановили взаимоотношения со своими друзьями, которые могут быть прерваны, после того как ими были разрушены их предыдущие браки. Но ровно через год после их встречи в ресторане «Метрополь» Елене Сергеевне, видимо, порекомендовали завести дневник, куда она должна записывать всё, чему будет свидетелем: всех гостей, которые к ним заходят; их интересы и цели их визитов; в дневник следовало записывать, кто и куда приглашал её и её мужа. Короче, всё-всё, вплоть до всяких сплетен и прочей ерунды, чтобы дневник действительно был дневником и не был похож на журнал посещений. При этом сам дневник не надо было никуда передавать, надо было просто его вести, стараясь не пропустить ни одного дня без записи. Думаю, всё-таки было ещё одно требование: из дневниковых тетрадей нельзя вырывать страниц, то есть всё, что однажды было записано в дневник, должно быть сохранено. (Без подобного предположения трудно объяснить, почему в дневнике осталась одна из ранних записей, в которой сказано, что, узнав об аресте Николая Эрдмана и Масса, Михаил Булгаков сжёг часть романа.) Никаких прямых связей Елены Сергеевны со Спецотделом не должно быть, и в случае крайней необходимости все вопросы следует решать через сотрудника Спецотдела, который в булгаковском романе выведен под именем Азазелло.

Каждый, кто читал роман, знает, что Азазелло является кем-то вроде ангела-хранителя Маргариты, который готов всегда оказать ей помощь и исполнить любое её желание. Он и подаренную Воландом золотую подкову вернёт; и по желанию Маргариты револьверным выстрелом в спрятанную под подушкой карту попадёт; именно Азазелло вышвырнет из подвальчика Алоизия Могарыча; он же в конце романа организует всё так, что Мастер и Маргарита улетят из Москвы вместе со свитой Воланда. А вот как Елена Сергеевна в столь тревожное время объяснит друзьям и знакомым необходимость ведения дневника, ей предстояло самой решить.

То, что Елена Сергеевна вдруг решила вести дневник, многим исследователям творчества Михаила Булгакова кажется странным. Но если принять во внимание, что семья Булгаковых была задействована в спецоперации, то это не странно, а ожидаемо.

Первая запись в дневнике Елены Сергеевны была сделана 1 сентября 1933 года, то есть за три с половиной месяца до приезда в Москву первого американского посла Уильяма Буллита.

«1 сентября

Сегодня первая годовщина нашей встречи с М.А. после разлуки.

Миша настаивает, чтобы я вела этот дневник. Сам он, после того как у него в 1926 году взяли при обыске его дневник, дал себе слово никогда не вести дневника. Для него ужасна и непостижима мысль, что писательский дневник может быть отобран».

Из сделанной Еленой Сергеевной первой дневниковой записи следует интересный вывод. Выходит, Михаил Афанасьевич полагал, что если к нему опять придут с обыском и, увидев дневник, захотят его изъять, чтобы содержание дневника изучить, то сотрудники ОГПУ не смогут это сделать, так как дневник этот ведёт не он, а его жена. Ну а если бы дневник всё-таки при обыске изъяли (в чём не должно быть никаких сомнений), то для Булгакова почему-то это было бы не так обидно, как если бы изъяли писательский дневник. Странное какое-то объяснение в необходимости ведения дневника придумала Елена Сергеевна. Оно особенно видится странным, если учесть, что в 1937-м – 1938-м годах, то есть в годы Большого террора, Булгаков активно работал над романом и читал его друзьям, не беспокоясь о том, что к нему могут прийти с обыском. Такое поведение писателя как раз и доказывает, что за его согласие на участие в спецоперации ему была гарантирована свобода творчества. Правда, эта свобода ограничивалась одним условием – нельзя никому ничего рассказывать о том, что связано со Спецотделом.

На мой взгляд, правдой в дневниковой записи Елены Сергеевны о причинах, по которым она собирается вести дневник, является лишь то, что Михаил Афанасьевич, у которого в 1926 году при обыске был изъят дневник, дал себе слово никогда не