«Мастер и Маргарита». Роман Михаила Булгакова о времени и о себе - Александр Сергеевич Разумов

страны, широко используется всеми спецслужбами мира. Поэтому нет ничего удивительного, что женщины, которых предполагалось внедрить в какое-нибудь посольство, а может быть, даже отправить в спецкомандировку за границу, предварительно получали задание устроиться, например, домработницей в семью известного писателя, после чего регулярно сообщать содержание записей дневника его жены.

Потренировать женщин, которых намечалось использовать в качестве спецагента, – это дополнительная польза ОГПУ от ведения Еленой Сергеевной дневника. Ведь если домработница увольнялась из-за того, что хозяйка обоснованно считала, что та рылась в её тумбочках и шкафах и что-то там искала, то это означало, что женщина-спецагент проверку на профпригодность для работы в ОГПУ не прошла. То есть многое в карьере женщин-агентов зависело и от наблюдательности тех, к кому они устраивались домработницами. Возможно, именно поэтому Наташа с таким жаром просит Маргариту замолвить за неё словечко перед Воландом, чтобы он оставил её ведьмой. Ведь Наташа из романа ничем ранее не вызывала подозрения у Маргариты Николаевны. Маргарита Николаевна даже не догадывалась, что домработнице известны все её тайны.

Кстати, Елене Сергеевне не раз приходилось менять домработниц. Интересна дневниковая запись от 30 сентября 1934 года, где Елена Сергеевна мимоходом раскрывается причину, почему она уволела некую домработницу Фросю:

«30 сентября

Несколько дней пропустила – суматошная у нас жизнь: новая домработница (Фросино прощальное воровство), ремонт, обойщики и так далее».

Обратите внимание, ещё в январе 1934 года, во время пожара на Большой Пироговской, у Булгаковых была домработница по имени Маша, которая спасала от огня свою подушку с зашитыми деньгами. Но не такие уж большие деньги платили домработницам, чтобы прятать их в подушку. Возможно, в подушке были спрятаны отчёты, которые эта домработница подготовила для передачи в Спецотдел. С этого момента Михаил Афанасьевич и Елена Сергеевна должны были внимательно присматривать за своими домработницами. Машу после пожара, видимо, уволили, потому что в сентябре того же года Елена Сергеевна уволила уже пойманную «на воровстве» Фросю.

Одних этих примеров достаточно, чтобы иметь представление об обстановке сумасшедшего дома, в которой Михаил Булгаков писал свой роман.

Глава 4.13

История появления окончательной редакции романа

Исследователи творчества Михаила Булгакова обратили внимание, что после регистрации брака в октябре 1932 года Елена Сергеевна с Михаилом Афанасьевичем больше не расставалась. Взаимоотношения Мастера с Маргаритой писатель просто срисовал со своих отношений с Еленой Сергеевной. Но как у любого правила есть исключения, так и здесь исключение составляет лето 1938 года, когда Елена Сергеевна уехала в Лебедянь, взяв с собой младшего сына Серёжу, а Михаил Афанасьевич остался в своей московской квартире почти на месяц один. Вот о том, с чем была связана их единственная столь долгая разлука, мы сейчас и поговорим.

Доказательством, что ОГПУ через домработниц следило за семьёй Булгаковых, можно считать историю появления окончательной, то есть отпечатанной на машинке редакции романа.

Глеб Бокий был арестован в мае 1937 года, а в ноябре того же года его расстреляли. Но и Михаилу Афанасьевичу, и Елене Сергеевне сразу стало ясно, чем закончится для начальника Спецотдела этот арест. А это значит, что с момента ареста Глеба Ивановича Бокия для Михаила Булгакова закрылась возможность передать подготовленный к печати роман лично Сталину. Поэтому 3 сентября 1937 года в дневнике Елены Сергеевны появляется запись, которая свидетельствует, сколь нелёгкую задачу предстоит решить ей и её мужу.

«3 сентября

Мучительные поиски выхода: письмо ли наверх? Бросить ли театр? Откорректировать роман и представить?

Ничего нельзя сделать. Безвыходное положение».

Обратите внимание, в дневниковой записи предложение о корректировке и представлении романа это не утверждение, а вопрос. Но на этот вопрос сразу следует ответ: «Ничего нельзя сделать. Безвыходное положение». Без Глеба Бокия положение с «Мастером и Маргаритой» действительно кажется безвыходным. Ведь Ежов, Молотов, Ворошилов, Каганович были далеки от тех проблем, которые Булгаков поднимал в своём романе. Они не то что палец о палец не ударят, чтобы передать роман Сталину, они такой шум поднимут, что просто закопают автора вместе с его главным произведением.

После ареста Бокия бóльшая часть сотрудников Спецотдела последовала вслед за своим начальником. Но к тому времени основной этап операции по овладению шифрами американского посольства, в котором участвовала Елена Сергеевна, видимо, уже закончился. Да и Уильям Буллит уже уехал из России – он был послом с 21 ноября 1933 по 16 мая 1936 года, поэтому Елена Сергеевна, а с ней и Михаил Афанасьевич, остались в этом плане не у дел. Это как раз тот период в ненаписанной пьесе Булгакова про всесильного человека, когда после ареста всесильного человека писатель вновь попадает в ту самую мансарду, в которой должно было начинаться первое действие пьесы о всесильном человеке.

Но и Елена Сергеевна, и Михаил Афанасьевич, конечно, понимали, что раз они были задействованы в столь серьёзной операции, то ОГПУ сохранит наблюдение за теми, кто и дальше будет Булгаковыми интересоваться, а значит, в ОГПУ захотят и дальше читать дневниковые записи Елены Сергеевны.

Поэтому Михаил Афанасьевич и Елена Сергеевна принимают решение тайно – то есть без записей об этом в дневнике – подготовить к публикации роман и отложить законченное произведение в ящик письменного стола до лучших времён.

Но как это сделать, если Елена Сергеевна обязана записывать в свой дневник не только всё, что происходит в её доме, но она даже записывает, куда пошёл и с кем встречался вне дома Михаил Афанасьевич! Ведь именно по записям в её дневнике мы теперь узнаём, когда и к кому ходил играть в шахматы или в карты Михаил Булгаков, не говоря уже про другие его встречи вне дома.

Елена Сергеевна ранее печатала на машинке под диктовку письмо Михаила Булгакова в правительство. Но диктовать окончательный вариант романа своей жене писатель не может. Ведь диктовка романа займёт много дней, и это должно быть отражено в дневнике Елены Сергеевны. Диктовать роман вне дома какой-нибудь машинистке тоже нельзя, так как Елена Сергеевна должна отразить в дневнике, к кому и с какой целью ходил её муж.

Однако сам Михаил Афанасьевич имел перед Спецотделом только обязательство никому не рассказывать, что ему станет известно о проводимой Спецотделом операции среди американских дипломатов. Поэтому выход был один: текст окончательной редакции романа писатель должен диктовать машинистке у себя в квартире, но Елена Сергеевна должна на это время куда-то уехать, делая вид, что ей неизвестно, что в её отсутствие роман приобретёт окончательную редакцию. Диктовать в своей квартире необходимо было, потому что длительное отсутствие писателя в дневные часы в то время, когда и жена писателя уехала из Москвы, могло вызвать подозрение Спецотдела, что писатель с кем-то встречается и о чём-то разговаривает, а с кем, и о чём разговор – неизвестно. Наиболее логичным отсутствие Елены Сергеевны выглядело бы в летние школьные каникулы, если она уедет с