Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

предложил мне подвезти меня, но я не захотел. Да и она бы этого не хотела. Она сказала, я тебе завтра позвоню. И я ушёл. Я так распустился – что даже жаловался Диме на своё положение. А и вправду шутки в сторону. Куда мне. Как поправить своё житьё – один выход – чтобы выйти из моего заколдованного круга – умереть мне нужно – вот что. Только это. Никаких фиктивных браков для прописки я не хочу. Только на масеньке жениться хочу – противны мне новые лица в моей судьбе – и сил уж у меня на это нет.

Охватывая всё вокруг взглядом и увидев ясно, можно забояться и содрогнуться, всё зыбко – ничего нет – и может всё развалится. С квартиры сгонят, из Москвы вышлют, ещё и осудят. Масенька найдёт здорового актёра, или ещё кого здорового, и в мире воцарится покой. В комнате станет жить Зина Лункина и её муж Лункин из армии пришедший[174]. Тропинки у Ново-Девичьего зарастут травой и никто полубезумный не будет ждать её, Елену, у подъезда, чтобы неизвестно что и сделать, покориться ей или её убить. Ты будешь мирно жить Елена.

Я ощущаю свою нервную силу, необыкновенную и меня самого завлекающую. Я порой без ума от себя, ибо вижу как наступает дичайший подъём. Несомненно я из живущих великий, но в чём моё величие, в чём, в чёём моя летящая нервная сила? Моя энергия и ужас – я безумец. Раньше я этим хвалился, мне было хорошо – а теперь знаю – я безумец, и плачу об этом.

Но не содрогайся о своей судьбе, и о своём положении, милый и ненасытный. Всё делаемое на Земле глупо, пусто и ничего-то не стоит. Вот, пожалуй, написанное – долговечней всего. И медленно идёт время – не верю я в то что после меня у неё будет любовь ещё. Нет. Может быть что-то пустое и никакое.

А почему ты не веришь, что другие не могут любить? Потому что они другие. Вряд ли русский мир может создать ещё одного такого с так вот расположенными страстями. Ещё нужно чтоб и тело было.

Слабое утешение.

И всё равно верю и знаю – нет лучше меня, неужели мало мне детство моё? Неужели эта девочка не уйдёт, неужели… куда уйдёт? Брось, она привыкла, и хорошо ей. Есть же в ней и молодой авантюризм. Ведь сегодня она вас свела – тебя и мужа. Конечно она… нет сейчас она в таком состоянии, что не страдает. А ты хотел бы чтобы она страдала.

Без твоей любви мне не жить. Я буду честным до конца. Гордым безумцем до конца – потому что без твоей любви мне не жить. Не хочу вылазить из омута. Что мне полки, угроза атомной бомбы, всеобщее благо, за которое вздумали опять бороться, но уже на Западе. Мне это всё ничто – я могу и умею любить. Я обречённый любви, моя жизнь – консервная банка. Вот почему я говорю себе: никогда не разлюблю. Умрём вместе, я предлагал ей это. Не будем жить и выживать давно представляемое не будем, ведь известна и расчерчена будущая жизнь. Может быть не надо – давай уйдём молодые. Да о нас будут легенды – мы всегда останемся молодыми, нас похоронят в одном гробу, и я навеки обниму тебя – моя милая. Может быть так и будет.

Боже а вдруг её изнасилуют, что я, мёртвую эти могильщики. Нет нас разведут и разбросают как захотят в этом городском морге. Поэтому нужно уехать в деревню и жить там некоторое время гуляя, играя, любя друг друга. Озарена будет эта неделя, или может этот месяц – смертью. Так будут хороши цветы и осень, и мы так будем плакать, расставаясь с милой хорошей землёй – так будем не хотеть – мы примем яд в постели, окоченеем. Души, если есть они – вылетят вместе. Мне хотелось бы ощущать в тебе роковое, чего мне играть – я не играю.

Я пишу это, я замёрз, мне нельзя спать, я должен работать. Я свинья, и я должен написать до самого рассвета, должен работать. Это мой урок. Я должен помнить, что все умерли, все кто был на Земле, и поэтому я и она умрём тоже. У меня есть силы любить её совсем неземным способом. Для этого я безумец. И ведь сколько прошёл и измучился, чтобы найти её. Но ты потом, чуть дальше будешь человечней, маленькая, обещай, может ты устанешь. Я не стану предлагать тебе умирать – может быть мы выпутаемся и так. Но это менее интересно жить дальше. Бороться я не хочу, но если мне не останется выхода – придётся бороться своими произведениями. Я хочу лечь с тобой и умереть. А перед этим любить тебя и бегать с тобой по полям. Я не хочу бороться, не хочу зарабатывать денег и покупать квартиру, не хочу быть умным, не хочу совмещать. Пусть лучше надо мной скажут: «дурак был из-за бабы» пусть скажут. Ведь кто скажет – эти серьёзные взрослые люди которых я не любил, терпеть их не мог.

Может быть я умру один, сам, никого в этом не обвиняя, дальше было бы хуже – я от счастья не могу сдержаться от глупого и детского: картинка моих похорон. Она не сможет умереть вслед за мною. Эх, ты – оставлю я ей слова. Честная бедность. Нет-нет, я никогда не готовил себя к поражению. Я победитель. Король уходит завернувшись в плащ, уходит умирать и никто этого не видит. Король уходит умирать, а вы живите, вы благоразумны. Живите. Головные боли, любовники, будут дряхлеть соски. Я хочу быть вечным ужасом перед вами. Вечной загадкой, Елена, вечной тенью. Ты будешь похожа когда-то на свою маму и свою сестру. Это ужасно. Что я – нет, это я хорошо знаю. Я – нет, не буду. Я буду всегда, и только я. Залезши к себе в трусики я нашёл твой волос, это меня очень тронуло. И не ощущаю я себя паталогической личностью, как ты говоришь. Стало совсем холодно. Я много выпалил слов. Благодаря этой водке утром я был с тобой близок. А не было б её – водки, а что тогда? Может быть у тебя будут приступы тоски – я опять тебе понадоблюсь.

Вот ты приехала и у меня уже не такое бессмысленное лицо. Уже я красивый стал очень. Я путаюсь в человеческом, но я не путаюсь в главном. Мне хочется есть – я не скрываю. Раньше нельзя было умирать от любви и хотеть есть.

Я опять стал голым глядеться в зеркало. Ты знаешь, идёт жизнь. В тихом напряжении шумит воздух. Лежать бы рядом с тобою. Я так устал, что написал я – сумасшетший. Разврат это не мерзость – это скука и равнодушие. Как увидишь такой разврат, а он всегда такой –