Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

но софистический тезис о мере всех вещей в качестве субъективного экзистенциального ориентира утверждается в качестве императива в обществе сингулярностей. Однако всегда есть нюансы. В данном контексте словами сложно передать градации смыслов и оттенки чувств, которые позволяют различить моделируемую сингулярность в стилях жизни субъектов достижений, основанных на проектировании потребительского опыта с его кастомизацией и продающей искренностью, а также на диспозитивах и той форме заботы о себе, когда человек овладевает искусством жить среди реалити-шоу по мотивам книг Бодрийяра.

Субъект заботы о себе может последовать за древними отшельниками и выбрать путь монашеской жизни в аналоговом мире, уехав в глубокую тайгу, или присоединиться к общине амишей. Это его право. Но не желая совершать радикальные жесты, а выбирая путь творческой адаптации к новым культурным реалиям текучей современности, современный субъект заботы о себе выбирает мужество быть в мире, среди людей и вместе с ними, осваивая новые формы жизни и открывая для себя новые техники и способы самопомощи. При таком подходе выбор новых форм занятости, образования и досуга каждый предлагает субъекту заботы встречу с тем, чтобы принимать решения о том, как он использует смартфон, как регулирует баланс между цифровым и аналоговым времяпрепровождением, каким образом взаимодействует с живыми людьми и нейроагентами, как представляет себе ту форму жизни, которую выбирает сейчас и к которой движется в будущем. Качество этих ответов и полученное понимание напрямую связано с тем, как именно будет организована жизнь и какие инструменты самопомощи в этой жизни будут использованы. Субъект заботы о себе может погрузиться в длительную психотерапию или начать бегать по утрам; выбрать путь самозанятости или остаться в корпоративной среде; релоцироваться для сотрудничества с модным IT-стартапом или уехать в глубинку, чтобы совмещать фермерское хозяйство с дистанционной работой. Возможно, он станет оказывать преподавательские или консультативные услуги, используя агрегаторы для поиска заказов, или разворачивать собственную маркетинговую стратегию для продвижения личного бренда; будет вести обычную непримечательную жизнь без стремления сообщать миру о каждом своем действии и событии или начнет вести блог тихони-интроверта из лесной глуши для тысяч заинтересованных зрителей. Все это и многое другое предлагает репертуар технического инструментария, включенного в возможные практики заботы о себе на пути к достаточно хорошей жизни. Как именно он будет использован в тот или иной период существования, напрямую зависит от того, насколько субъект заботы находится в контакте с самим собой и собственным желанием жить от своего лица, насколько критически и глубоко он произвел ревизию навязанных ценностей и осмыслил свое бытие в мире как уже растолкованное и увязшее в некоем наборе верований и убеждений, задающих фреймирование повседневных практик существования.

Хотя техники себя и способы субъективации, которые Фуко рассматривал в своих поздних курсах лекций, были использованы и связаны с людьми, жившими тысячелетия назад, это яркие иллюстрации того, с каких давних пор люди не переставали стремиться к самоизменению и поиску новых форм жизни. Современные практики управления собой вписываются в первоначальную концепцию Фуко. Сюда можно отнести создание более привлекательных тел посредством фитнеса и косметической хирургии; ведение здорового образа жизни при содействии помогающих специалистов, онлайн-программ и различных сервисов; рациональные стратегии повышения продуктивности с опорой на нейронаучные знания и когнитивные техники; особые гастрономические практики (от «хорошей еды» и крафтового пива до веганства и свежевыжатых соков вкупе с традиционными практиками поста и воздержания, связанными с религиозными традициями), использование физических и ментальных упражнений, сочетающих телесные практики и духовные искания (от йоги до практик осознанности), инновационные технологии в оборудовании рабочего места (от тайм-бокса до столов, которые меняют высоту и позволяют работать то сидя, то стоя), различные линейки инструментов и сервисов по самопомощи (от широкого репертуара литературы по саморазвитию до услуг помогающих специалистов самых разных жанров и направлений). Можно даже утверждать, что нынешняя тенденция самоактивизации возвращается к классическому принципу заботы о своем «Я», которую исследовал французский мыслитель, изучая тексты стоиков и других древних мыслителей.

Изменились конкретные причины желания человека трансформировать себя, а также доступность и сложность инструментов, предназначенных для достижения этого. Концепция Фуко не только актуальна, но и может быть легко использована для классификации и осмысления нового поколения инструментов и методов самопреобразования[308].

Гипертехнологическая среда и многочисленные повседневные практики взаимодействия держателей смартфонов и ноутбуков с цифровой средой предполагают уже случившуюся реонтологизацию социотехнической реальности. Простые рекомендации в духе цифрового минимализма или практик осознанности не могут решить весь спектр трудностей, с которыми сталкивается современный субъект заботы, поспешно сводящий репертуар решений к формированию навыков умеренного использования современных технологий и грамотной организации времени. Риск вернуться в состояние проектируемого субъекта достижений всегда остается в условиях, когда индивиду приходится на ощупь вновь и вновь принимать решения, как именно он будет действовать в той или иной ситуации, с высоким градусом неопределенности и непредсказуемым развитием событий.

Сложная архитектура психополитического управления в форме широкого репертуара диспозитивов находится в активированном режиме и всегда может стать опорой в духе описанных некогда психоаналитиком Джоном Стайнером психических убежищ[309]. Озабоченный внутренней безопасностью и охваченный избыточной тревогой субъект скатывается в состояние потери самоуправления и ищет чувства внутренней защищенности под давлением высокого стресса и сложности условий, в которых в очередной раз нужно принимать важное решение. Индивид прячется за плотным слоем защит, скрываясь во внутреннем убежище из заготовленных мнимых решений и ориентиров, которые направляют его вновь и вновь по ложному пути, вынуждая промахиваться мимо себя ради движения по проторенным тропам «саморазвития», «креативности», «спиритуализма» и других психополитических диспозитивов. Психополитическое управление предлагает отдать жизнь на аутсорсинг в обмен на успокоенную самопонятливость обыденного толкования и чувство мнимой безопасности и предсказуемости. Любые тренды уже заготовлены на будущее и помогут выбрать цвет года (и не только его) вместо вас. Это избавление от бремени выбора оказывается избавлением от личной ответственности за принятые решения и совершаемые поступки. Череда подталкиваний создает все условия для того, чтобы ощутить мир как понятную среду, где под каждую потребность уже заготовлен кем-то сервис или продукт. Этот опыт ухода в психическое убежище глубоко проникает во внутреннюю жизнь, и выход из этой оккупации не может быть ограничен парой-тройкой мудрых советов и рекомендаций в духе книг по самопомощи, выпускаемых бурным потоком и ничего не решающих в крайне сложной и требующей комплексного переосмысления эпохе текучей современности.

Фактически это выход из новых практик магического мышления в условиях техногностицизма. Эзотерические знания об устройстве современной цифровой среды находятся у небольшой группы людей, отвечающих за технические инновации. Гипертехнологическая среда для простых обывателей, которые выступают рядовыми пользователями современных