Мемуары Питера Генри Брюса, эсквайра, офицера, служившего в Пруссии, России и Великобритании - Питер Генри Брюс

с большими трудностями. По причине мелководья наши галеры не смогли подойти к берегу, и солдаты вынуждены были долго идти в воде, неся на спине оружие, амуницию, багаж и провиант. Все разгруженные корабли были подтянуты к берегу, и вокруг них для безопасности были возведены полевые укрепления под охраной полковника с шестью сотнями солдат. На кораблях оставались все наши больные, но для подкрепления позднее подошла тысяча казаков из армии генерала Ветерани. Здесь к нам явилось множество черкесских и дагестанских татар с небольшими повозками, лошадьми, верблюдами и волами на продажу. Хорошо понимая, что без всего этого мы не можем отправиться в дальнейший поход, они, пользуясь нашим безвыходным положением, назначали цену по своему разумению. Я купил повозку и двух лошадей: одну для багажа, другую чтобы ехать верхом, и был вынужден заплатить в шесть раз больше настоящей их стоимости.

Мы оставались там до 4 августа, потом снялись с лагеря и отправились в первый переход по Азии. Жара стояла столь невыносимая, что многие солдаты падали по дороге, но мы тем не менее прошагали в тот день двадцать пять верст и ночью пришли на берег реки Сулак. 5-го мы прошли еще десять верст вверх по реке к месту, где для армии были подготовлены переправы. Во время перехода нас встретил шаскал[576], или князь, Тарку, правитель дагестанских татар с пышной свитой и приветствовал его императорское величество на дагестанской земле, предложив свою помощь и уверив, что сделает для нас все, что в его силах. Его подданные также принесли армии всевозможные угощения. После того как наша армия прошла строем перед князем, он, судя по всему, был поражен порядком и прекрасной дисциплиной, которые наблюдал, ибо раньше он никогда не видел регулярных войск, и, посмотрев, как разбивается наш лагерь, отбыл, будучи, несомненно, доволен. Татары принесли в лагерь много винограда, дынь, апельсинов, гранатов, яблок, груш и проч., и солдаты поглощали их с такой жадностью, что у многих начались лихорадка и понос, вследствие чего отныне приносить фрукты в армию запретили. Здесь мы нашли несколько небольших лодок, из которых сделали два парома, чтобы переправить армию через Сулак.

6-го его величество со своей дивизией[577] и несколькими другими полками перебрался на другой берег и разбил там лагерь. А вечером оказать почести императору пришли правитель Горского, правитель Аксая[578] и два дагестанских князя. Первый принес ему в подарок трех прекрасных персидских коней с богатой сбруей, шестьсот повозок для поклажи с впряженными в каждую двумя волами и, кроме того, пятьдесят жирных волов на убой для питания армии. Последние преподнесли его величеству шесть великолепных персидских скакунов с очень богатой сбруей и сотню волов для армии. Все они просили защиты у его величества для себя и своих земель. На следующий день разразилась буря с сильным ветром, в результате чего снесло все наши палатки, а река так поднялась, что вышла из берегов, и посему нам пришлось отойти от нее на некоторое расстояние. Несколько человек, переходивших в это время на другой берег, утонули. А наши галеры получили такие серьезные повреждения, что армия смогла перебраться на другой берег лишь 10-го, когда к нам присоединился генерал Ветерани со своими драгунами и казаками. Тысяча казаков была тотчас отправлена назад для усиления войск, оставшихся на укреплениях, прикрывавших наши галеры в устье реки Аграхань. Генерал привез с собою пленника, правителя провинции Андреоф, которого император велел в тот же день повесить в назидание остальным. Это так сильно возмутило других правителей Дагестана, что они готовы были мстить, и это доставило нам серьезные неприятности.

11-го мы снова были на марше, в авангарде шла половина драгун и казаков, другая же половина прикрывала нас с тыла. В тот день, несмотря на сильную жару, из-за которой многие падали по дороге, мы прошли тридцать верст. Когда же в середине дня мы остановились, обнаружилось, что по горным склонам движется множество вооруженных всадников. В тот момент его величество ехал в арьергарде и, проскакав вдоль войска, спросил, заряжено ли у всех оружие. Когда же узнал, что не заряжено, самолично дал приказ его зарядить, а также велел всем офицерам его дивизии собраться у начала строя гренадерской роты, где, когда мы собрались, сурово укорял нас и отчитывал за пренебрежение своими обязанностями. Мы (а именно старшие полевые офицеры, то есть генералы, а также все капитаны) шли тогда без оружия, ибо шпаги наши были сложены в повозку. Старшим офицерам было приказано идти шеренгой пешком, а капитаны выстроились позади них в три шеренги, и каждый офицер взвалил на плечи по три мушкета. В таком виде мы шли маршем около двух часов по невыносимой жаре, но тут императрица, получив сообщение о нашем плачевном положении, поспешила подъехать к нам в своем экипаже и так горячо попросила за нас, что нам было разрешено снять сию тяжесть, вновь сложить в повозку шпаги и поцеловать руку его величества, который сказал нам, что наказал лишь офицеров своей гвардии, которые призваны подавать достойный пример всей остальной армии. За этим уроком дисциплины последовала расплата. На следующий день бедный капитан гренадеров, человек грузный, умер от изнеможения, а несколько других заболели и позже некоторые из них также умерли. В тот день мы потеряли несколько лошадей из-за ядовитой травы и нехватки воды, но с верблюдами и волами ничего не случилось, из чего я заключил, что траву эту они не ели.

12-го мы достигли города Тарку, пройдя десять верст. Шаскал встретил императора на полпути и проводил его в город, стоящий на склоне горы, довольно открытый, без городских стен, и наша армия расположилась лагерем на просторной равнине под городом[579]. Прибыв в столицу Дагестанской Татарии, я постараюсь дать описание этой провинции и города, исходя из наиболее достоверной информации, которую мне удалось собрать. Их территория простирается от реки Быстрой, служащей границей с Черкесией, вдоль Кавказских гор до Дербента. Черкесы не относятся к подданным турок или персов, всеми ими управляет шаскал, их глава. Пост сей не наследственный, а выборный. Вся дагестанская земля разделена на небольшие уделы, каждый под властью своего правителя, именуемого мирзой, который хоть и получает свое владение по наследству, все же абсолютною властью не пользуется, его власть контролируется главным среди других правителей. Все эти мелкие правители признают своим главою шаскала и оказывают ему уважение, но без полной покорности. В целом это народ лихой, варварский и дикий, живущий в основном грабежом и разбоем. Средства