Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

отозвался Вулф, – у меня распоряжение размять Сухарика перед стартом». Кэссиди пробурчал, что его об этом не предупреждали. Вулф пожал плечами и продолжил свое дело. Они с Сухариком обогнули дальний поворот и выскочили на бэкстретч.

У отметки в 5/8 мили Вулф остановил Сухарика и развернул его к трибуне. Долгое время всадник и конь стояли на дорожке в тишине. Болельщики на центральном поле сосредоточились у бортика напротив трибуны, оставив бэкстретч, как ни странно, пустым. Почти все думали, что кони будут скакать рядом лишь на первом отрезке на финишной прямой, прежде чем Боевой Адмирал обгонит Сухарика. Сухарик смотрел на толпу, слегка двигаясь в лучах солнца. Вулф изучал Боевого Адмирала, как он выходит из себя на стартовой позиции, вращаясь кругами.

После мучительной паузы Вулф небыстрым галопом вернул Сухарика в начало финишной прямой и поравнялся с Боевым Адмиралом. Стартер поднял руку. Помощник поднял флажок, а Кэссиди поставил палец на кнопку звонка Смита. Сухарик и Боевой Адмирал зашагали вперед бок о бок, оба жокея смотрели на Кэссиди. Необъятная толпа затаила дыхание.

В последний момент Вулфу что-то не понравилось. Он дернул за правый повод и вывел Сухарика за линию. Кертсингер осадил Адмирала, который подпрыгивал вверх-вниз в нетерпении. Они снова выстроились и сделали шаг вперед, но на этот раз Кертсингер сломал линию. Оба потрусили назад. Когда они выстроились для третьей попытки, Вулф обратился к Кертсингеру:

– Чарли, мы так никогда не начнем. Нельзя смотреть за стартером и конем одновременно. Давай подойдем, следя за конями, а когда поравняемся – стартуем самостоятельно. Кэссиди увидит, что мы на одной линии, и ему придется прозвонить в звонок.

Кертсингер кивнул. Оба подошли в третий раз, каждый жокей следил за носом коня противника. Вулф натянул левый повод, повернув голову Сухарика к Боевому Адмиралу, чтобы дать ему сосредоточиться на противнике. Кони стояли идеально ровно. Вулф знал, что пора. Когда они подходили к Кэссиди, жокей вдруг выпалил:

– Чарли, осторожней, Сухарь лягается, как черт. Не хочу, чтобы ты или твой конь пострадали.

Кертсингер непонимающе уставился на Вулфа, затем сосредоточился и вновь устремил взгляд на нос Сухарика. Помощник держал флажок высоко в воздухе. В ложе Говарда Марсела зажмурилась.

Два носа пересекли линию одновременно, флажок резко опустился, и на притихшем ипподроме задребезжал звонок Смита. Боевой Адмирал и Сухарик сорвались с места абсолютно одновременно.

Собранность, которую Вулф ощутил в Сухарике, выразилась в мощном рывке. Мышцы вдоль спины, боков и живота напряглись от усилия, изобразив на шкуре широкие полосы. Передняя часть туловища взметнулась кверху. Вулф бросился вперед для балласта, оттолкнувшись ногами назад. Сухарик делал скачок, взрывал землю перед собой и отталкивался снова. Рядом с ним Боевой Адмирал рвал и метал, скача изо всех сил. Сухарик несся по дорожке, передними ногами выталкивал финишную прямую из-под себя и бросал назад. Вулф сдвигал его внутрь, держа рядом с Боевым Адмиралом, позволяя видеть соперника. Тридцать ярдов двое жеребцов скакали бок о бок, их резкие неровные скачки переходили в длинные широкие выпады, их скорость росла и росла.

По толпе пронеслась волна изумления. Боровшийся изо всех сил Боевой Адмирал отставал: вперед высунулся нос Сухарика, затем горло, затем шея. Голос Маккарти вдруг сорвался на фальцет:

– Сухарик обгоняет его!

Боевой Адмирал бился с такой силой, что задние ноги чуть не касались подпруги, но он не поспевал.

Кертсингеру пришло на ум невероятное осознание: Сухарик быстрее! Калифорнийские делегаты в пресс-ложе взревели.

После одной шестнадцатой мили Сухарик был на полкорпуса впереди и летел как пуля. Он продолжал стараться, выставив уши вперед. Зрители посходили с ума: когда кони достигли середины финишной прямой при первом ее проходе, толпа внезапно перевалила через ограждение центрального поля в десяти футах от внутреннего бортика. Тысячи болельщиков бросились к Вулфу и Сухарику. Остановленные бортиком, они перегнулись через него, стуча, хлопая и размахивая руками на пути Сухарика. Тот, прижав уши и устремив глаза вперед, казалось, их даже не замечал.

Не замечал их и Вулф. Он держал взгляд на следе от трактора, но по нему скакал Боевой Адмирал. Вулфу пришлось довольно далеко оторваться от Адмирала, чтобы сдвинуться прямо перед ним и занять эту полосу. Он позволил Сухарику скакать свободно. К моменту, когда они пересекли финишную черту в первый раз, они были на два корпуса впереди. Вулф оглянулся назад в обе стороны, потянул за левый повод и стал сдвигать Сухарика на дорожку Боевого Адмирала, пока не ощутил под собой утрамбованную трактором твердую почву. Он лег плашмя, положил подбородок в гриву Сухарика и понесся к повороту.

Позади него Кертсингер испытал шок. Он оскалился, стиснув зубы. За несколько секунд Вулф с Сухариком украли его дорожку, сведя на нет преимущество стартовой позиции и его легендарную раннюю скорость. Но Кертсингер не паниковал. Хоть Боевой Адмирал и упустил лидерство, он скакал хорошо и обладал выносливостью победителя «Тройной короны». А до Сухарика было рукой подать. Конуэй неделями тренировал в нем стойкость, в то время как Смит не особо позаботился о выдержке Сухарика. Конь скакал слишком, слишком быстро для такой выматывающей дистанции, он не мог сохранить такую скорость. Кертсингер придумал новый план: он даст Сухарику выбиться из сил в лидерах, а затем обойдет его. Он подвел Боевого Адмирала прямо позади Сухарика и увязался за ним, так что носом Адмирал почти касался хвоста соперника. Жокей придержал коня и стал ждать.

Когда оба жеребца входили в первый поворот, Вулф вспомнил совет Полларда придержать Сухарика. Он слегка потянул поводья назад и почувствовал под собой, как конь укорачивает скачки. Движение было едва заметным, но оно значило, что Кертсингеру придется либо замедлиться, либо сдвинуться в сторону. Кертсингер предпочел последнее, переведя Боевого Адмирала чуть вбок к внешней бровке.

Сухарик вошел на бэкстретч с преимуществом в один корпус, Вулф сидел в седле пригнувшись. Боевой Адмирал преследовал их, его нос ходил вверх-вниз за правым бедром Сухарика. Стремительный поток лиц вдоль бортика сократился, а затем вовсе иссяк, и шум толпы стих до отдаленного гула. Боевой Адмирал и Сухарик были одни. Впереди была лишь длинная полоса бэкстретча, и Вулф сделал, что говорил ему Поллард. Сдвинув Сухарика на несколько футов в сторону от бортика, он повернул голову и крикнул Кертсингеру:

– Эй, давай сюда! Мы тут вроде как соревнуемся! Что ты плетешься?

Кертсингер изучил дорожку впереди. Вулф манил местом у бортика, приглашая занять его. Жокей прикинул расстояние между Сухариком и бортиком и понял, что Боевой Адмирал достаточно тонок, чтобы туда пройти. Но он хорошо знал Ледяного. Он понимал, что стоит ему пустить коня во весь опор