Фаворит. История легенды - Лаура Хилленбранд

Но пока он говорил, боль от его положения проступила наружу: «Может быть, я самонадеян, а может – нет, но все же нет никого, кто умел бы скакать на нем так, как я. И я скажу тебе почему. Я просто это умею, а ему хочется скакать для меня. Я это понимаю, как только закидываю на него ногу, днем или ночью. Одно время казалось, что я отсюда выйду, оставшись на костылях навсегда. Но даже если мне придется ходить на костылях, я все равно смог бы скакать на Сухарике. Может быть, я не смог бы сесть ни на одну другую лошадь, но на Сухарике я бы скакал, пока есть кому подсадить меня в седло».

Прежде чем Александер ушел, Рыжий сказал ему свой прогноз: Сухарик победит с отрывом в четыре корпуса.

Команда Боевого Адмирала сохраняла исключительную уверенность. Конуэй потихоньку наращивал выносливость коня. Каждый день он стоял у ограждения и наблюдал за своеобразными тренировками Сухарика, молчаливо следил за его движениями, а потом возвращался к Боевому Адмиралу. На конюшне Ридла всем было известно, что Смит пытается добиться от Сухарика ранней высокой скорости, но вообразить, что конь обгонит Боевого Адмирала, было невозможно. «Не думаю, что Сухарик доставит ему хлопоты, – говорил Кертсингер. – И не важно, постарается ли Вулф или нет, – Адмирал размажет его на любом этапе матча».

На конюшне Говарда предпочитали, чтобы соперники продолжали думать таким образом. Стратегию они держали в тени: Смит лишь пробурчал несколько раз что-то про хорошую скорость Сухарика. Когда Марселу спросили, будет ли Боевой Адмирал доминировать, она ушла от прямого ответа: «Зависит от того, сможет ли он обогнать Сухарика на первых фурлонгах. Возможно, не сможет». Поллард не стал стесняться и наврал репортерам, будто план команды – отдать лидерство Боевому Адмиралу, а затем попытаться вымотать его на финишной прямой. Услышав, как Вулф и Поллард обсуждают стратегию, Дэвид Александер спросил, можно ли ему напечатать, что Сухарик опередит Боевого Адмирала в начале скачки. Оба согласились при условии, что Александер не станет цитировать их напрямую. «Оба прекрасно понимали, – писал позже журналист, – что в команде Адмирала не обратят внимания на фантазии газетного писаки». Поэтому Александер опубликовал прогноз, который вызвал лишь веселый хохот в пресс-ложе.

Смех уязвил Говарда. За день до матча, когда все тренировки были завершены, уже было не страшно поделиться с людьми своими соображениями. Сидя в ресторане на «Пимлико» в окружении репортеров, Говард сделал резкое заявление:

– Боевой Адмирал не обгонит Сухарика на старте, не обыграет его и не победит, – отрубил он.

Воцарилась неловкая тишина. Кто-то вежливо сменил тему.

Позже в тот же день Вулф получил телеграмму от Полларда: ВЕРНЫЙ СПОСОБ СУХАРЮ ПОБЕДИТЬ. ТЫ СКАЧИ НА БОЕВОМ АДМИРАЛЕ.

Тогда же журналисты по всей стране начали получать бюллетени для голосования, чтобы выбрать лучших чистокровных скакунов этого года. Авторы оставили строчку «Лошадь года» пустой. Чтобы заполнить ее, они дождутся вечера вторника.

Тем вечером Балтимор сверкал и шумел от бурных вечеринок накануне матча. Завтрашние зрители распевали гимн «Мэриленд, мой Мэриленд», проходя мимо ипподрома. Внутри «Пимлико» их было еле слышно. На дорожку вышла одинокая фигура с фонариком. Это был Вулф. Дождевая вода еще не до конца испарилась, и он волновался, что Сухарику будет тяжело на влажном грунте. «Сухарю нравится слышать стук своих копыт», – так он это называл. На дорожке жокей сновал туда-сюда, водя фонариком из стороны в сторону в поисках самого сухого и твердого пути.

В начале финишной прямой Вулф остановился, изучая землю. Под ногой он ощутил полосу потверже – след от колеса трактора, который ранее здесь проехал. След не было видно из-за взрыхлившей почву бороны. Пройдя по всей длине дорожки, Вулф обнаружил, что трактор прошел по всему овалу, в нескольких футах от бортика.

Он знал, что будет делать, когда ближайшим вечером прозвенит звонок. «Я сказал себе: “Вулф, встань на эту полосу и следуй по ней”», – поделился он позже. В темноте последнего вечера октября 1938 года Джордж Вулф ходил по дорожке, пока не запомнил след от трактора. Затем он тихо ушел.

– Я знал путь, как пилот самолета знает радиосигнал, – скажет он потом.

Глава девятнадцатая. Вторая гражданская война

Во время матча, который многие по сей день считают величайшим в истории скачек. Сухарик и Боевой Адмирал сворачивают с бэкстретча и устремляются к финишу. 1 ноября 1938 года

(архив Бетманна / «Корбис»)

В 8 утра 1 ноября 1938 года, когда небо закрывала полупрозрачная завеса облаков, председатель Комитета скачек штата Мэриленд Джервис Спенсер вышел на дымчато-коричневый овал «Пимлико». Сунув руки в карманы серого пальто, Спенсер пешком обошел ипподром по кругу, мимо разноцветных конюшен и увядающих листьев. Рядом с ним проносились лошади. Вандербильт стоял на площадке для награждения и ждал, когда завершится обход. Ипподром был полон людей, и все взгляды были обращены на Спенсера. Ридл и Говард договорились, что председатель примет окончательное решение относительно состояния дорожки: матч состоится, только если она будет сухой и удобной для скачки, что оказалось под вопросом. Как заметил в темноте Вулф прошлой ночью, грунт впитал выпавшую за неделю дождевую воду. Однако благодаря нескольким дням морозной осенней погоды и тяжелым трудам сотрудников Вандербильта поверхность неплохо высохла.

В полдевятого Спенсер остановился у площадки победителей, взглянул на Вандербильта и кивнул. Повернувшись к микрофону, он откашлялся и заговорил:

– Я считаю, что грунт, несомненно, будет подходящим для матча этим вечером. Состязание состоится.

Словно под влиянием чувств всех присутствующих, выглянуло солнце и коснулось закутанных мужчин мэрилендским теплом. Сняв пальто, все разбрелись по своим делам. Вандербильт, в попытке сбросить нервное напряжение, вышел на дорожку с ведром, собирая тут и там камушки и комья грязи. Марсела Говард уехала проводить обед перед соревнованием. Там друг подарил ей жизнерадостного далматина, которого назвали Матчем в честь события и отправили на конюшню резвиться с Покателлом и сторожевым псом Сильвером. В офисе секретаря «Пимлико» получили телеграмму для Говарда: ПОЖАЛУЙСТА ПОСТАВЬТЕ 200$ ЗА МЕНЯ. НАШ КОНЬ ВЫИГРАЕТ НА 5 КОРПУСОВ. ПОЛЛАРД. Говард сделал за него ставку, добавив от себя еще двадцать пять тысяч для красивого счета.

Он пошел на бэкстретч и прошелся там с Вулфом. Рядом с конюшнями они встретили Солнечного Джима Фицсиммонса и остановились поговорить о матче. Фицсиммонсу понравилась идея Полларда рано выйти в лидеры, но, как и Смит, Вулф и Поллард, он считал, что