Красные ночи - Генрик Цибульский

Людвик Малиновский, гражданский комендант Пшебраже, внёс огромный вклад в налаживание жизни в Пшебраже и защиту имущества беженцев из волынских сёл

28 января я получил сообщение из инспекции Армии Крайовой в Луцке с рекомендацией усилить бдительность в связи с приближающейся волной немецких войск. Мы решили, что если в район Пшебраже начнут прибывать более значительные немецкие силы и они начнут готовиться к сопротивлению, мы двинемся всем лагерем на восток, где простирались обширные леса, контролируемые партизанами. Если нас застанут врасплох какие-то оставшиеся отряды, мы завяжем с ними бой, а население в это время будем эвакуировать на восток.

В душе мы надеялись, что Пшебраже, расположенное вдали от главных дорог, не станет ареной крупных сражений. По нашему мнению, фронт должен был пройти южнее и без особого сопротивления прокатиться дальше.

Тем временем из Киверцов прибыла рота вермахта и окопалась в деревне Озеро, направив стволы тяжёлых пулемётов в сторону Пшебраже. Когда жители Озера сообщили нам об этом, мы начали готовиться к открытому бою.

Я поручил Житкевичу, знавшему немецкий язык, отправиться в сторону Озера и попытаться выяснить намерения немцев в отношении Пшебраже. Все роты уже были готовы к бою. Мы ждали только возвращения Житкевича.

Мой заместитель принёс обнадёживающие новости: командиром роты был молодой лейтенант, который чувствует себя здесь очень неуверенно. Он опасается и партизан, и регулярных подразделений Советской армии. Задача роты — защита Киверцов с севера и блокирование дороги Луцк — Колки.

Несмотря на это, мы не прекращали наблюдения и готовились к обороне. Четвёртая рота продвинулась вперёд и укрылась вблизи лесничества Зимного297. Оттуда до Озера её отделял всего один километр, с хорошим подходом через болота и заросли.

Франек Житкевич с одной ротой расположился у дороги Киверцы – Озеро и готовился сжечь мост через Конопельку298 в окрестностях Секериц.

В самом лагере тоже не бездельничали. Поскольку для нас самым страшным были танки, мы приказали людям перелить бензин из бочек в бутылки и снабдить их паклями, фитилями и прочими подобными «воспламенителями». Узнав о приближении танков, люди, «вооружённые» бутылками, должны были выйти на дорогу Киверцы – Озеро и из-за деревьев забросать ими стальные корпуса.

В таких приготовлениях прошли для нас следующие два дня, полные нервного напряжения и ожидания худшего. В это время партизаны не спали ни минуты — лагерь был окружён усиленным кольцом патрулей, часовых и дозорных.

Утром 30 января 1944 года я получил доклад от Франека Житкевича о том, что рота вермахта ночью отступила в сторону Киверцов.

Через два часа запыхавшийся связной из второй роты сообщил мне о появлении в окрестностях нескольких всадников. Они довольно долго наблюдали за окрестностями и уехали в сторону Тростянца. Другой разведчик доложил, что патруль четвёртой роты заметил какой-то довольно крупный отряд в Германовке.

Не дожидаясь дальнейших докладов, я сел на лошадь и отправился в сторону Германовки.

Я ещё не успел доехать до деревни, как из-за поворота вышел большой отряд — может быть, две роты — марширующий в плотном строю. Я присмотрелся к их форме, и сердце затрепетало от радости: это были советские солдаты!

Я подъехал к голове колонны.

«Вы красноармейцы?» — обратился я к командиру.

«Да. Это Красная Армия. А вы кто?»

«Польский партизан.»

«Хорошо. У вас есть проводники в Киверцы?»

Вместе с отрядом я отправился в Рафаловку, где по согласованию с Оливой выделил советскому отряду троих проводников. Они сразу же отправились в путь.

Как я позже узнал, это был первый отряд, атаковавший Киверцы. Они обошли город через леса и вышли на дорогу, ведущую в Луцк. Здесь они устроили засаду на отступающий немецкий гарнизон, который был полностью разгромлен.

В тот же день были взяты Луцк и окрестности вплоть до реки Стыр. В течение нескольких десятков часов Пшебраже и ближайшие районы Луцкого повета оказались на освобождённой территории.

В лагерь вошли советские войска. В присутствии представителей власти и военных мы сдавали и регистрировали оружие. Из демобилизованных отрядов самообороны Пшебраже был сформирован временный так называемый «истребительный батальон», аналог ДРГМ299.

Несмотря на освобождение этих территорий регулярными частями Советской армии, а позже — Войском Польским300, бандиты ещё не сдали оружие и представляли собой серьёзную силу. Именно этот отряд из нескольких десятков человек должен был защищать жителей Пшебраже от набегов мелких бандеровских групп.

Население по-прежнему находилось в лагере. Деревни были сожжены — возвращаться было некуда.

Многие солдаты, участвовавшие в обороне Пшебраже, сразу же зачислились в Польскую армию.

Договорившись с Рыковским, мы оба отправились в Ровно в поисках представителей Союза польских патриотов301. После долгих поисков мы их нашли. Ежи Путрамент302 принял нас очень радушно.

«Я знаю вас по рассказам «Макса»», — прервал он нас, как только мы назвали свои фамилии.

«Так вы знаете «Макса»?» — удивился Рыковский.

«Он в Ровно, мы как раз собираемся к нему.»

В здании школы рядом с парком Любомирского состоялась наша первая встреча с «Максом» на освобождённой земле. Его сопровождал майор Боркович.

«Вы появились как раз вовремя», — обрадовался «Макс». — «Только что было принято решение о создании партизанской бригады под названием «Грюнвальд»303. Вы мне здесь очень понадобитесь, потому что я уезжаю на неделю в Киев304.»

Мы сразу же оказались втянуты в водоворот работы, связанной с организацией нового отряда. Рыковский уехал в Киверцы вербовать новых людей, «Макс» улетел самолётом в Киев, чтобы согласовать с Польским партизанским штабом305 детали, касающиеся нового отряда.

Так что мы вместе с поручиком Вальчаком проводили набор кандидатов в создаваемый отряд. Добровольцев было очень много. В бригаду «Грюнвальд» перешло несколько сотен партизан из Пшебраже, которые в Ровно ожидали зачисления в подразделения Польской армии. Когда «Макс» вернулся из Киева, было из кого выбирать — у нас было около пятисот человек. Получив оружие и форму, мы выступили в Пшебраже, чтобы там пополнить личный состав и начать подготовку к предстоящим задачам.

Для многих бывших партизан Пшебраже стал началом нового этапа борьбы в рядах бригады «Грюнвальд».

Другие центры самообороны на Волыни

Помимо Пшебраже на Волыни существовало множество других центров самообороны. Постоянные набеги банд УПА и массовые убийства польского населения вынудили местное командование АК в первую очередь заняться проблемой самообороны.

Во второй половине