Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

– А вот человек, которого я особенно хочу поздравить, – возвещает он громовым голосом. – Я решил оставить самое приятное под занавес, но вы вынуждаете меня сделать это сейчас. Как дела?

– Спасибо, мистер Бернсайд, все в порядке.

– Рого, я прибыл сюда, чтобы пожать руку каждому работнику твоего завода, – грохочет Бернсайд. – Вы проделали чертовски громадную работу, чтобы выполнить наш заказ. Чертовски хорошую работу! Те засранцы продержали заказ пять месяцев, но так и не смогли его выполнить, а твои люди закончили все за пять недель. Вы, должно быть, приложили неимоверные усилия!

Прежде чем я успеваю что-нибудь ответить, в разговор вмешивается Джонс:

– Мы с Баки обедали сегодня, и я рассказал ему, что вы отложили все, чтобы сделать его заказ, и что каждый здесь действительно работал с полной самоотдачей.

– Э-э… да мы просто делали все, что могли, – отвечаю я.

– Ничего, если я продолжу? – спрашивает Бернсайд, намереваясь продолжить с рукопожатиями.

– Конечно нет, – отвечаю я.

– Это не повредит вашей эффективности? – спрашивает он.

– Нисколько, – успокаиваю я его. – Можете продолжать. – Поворачиваясь к Доновану, я вполголоса говорю: – Быстро пришли сюда Барбару Пенн. Пусть возьмет фотоаппарат, который мы используем для заводских новостей, и побольше пленки.

Боб рысью несется назад в офис, а мы с Джонсом идем следом за Баки по проходам и втроем пожимаем руки всем, кого видим.

Джонни буквально дрожит от возбуждения. Когда Бернсайд уходит вперед так, что не может нас услышать, он поворачивается ко мне и спрашивает:

– Ты какой размер туфель носишь?

– Десять с половиной, – отвечаю я, – а что?

– Я должен тебе пару, – говорит он.

– Да ладно, Джонни, брось ты, – говорю я.

– Ал, знаешь, что я тебе скажу? На следующей неделе мы встречаемся с его людьми по долгосрочному контракту на Модель 12 – 10 000 единиц в год!

От услышанной цифры я чуть не падаю.

– И когда я вернусь, – продолжает Джонни говорить на ходу, – я соберу весь свой отдел. Мы проведем новую кампанию по широкой рекламе всего, что вы тут производите, поскольку во всем этом чертовом дивизионе твой завод единственный, кто может отправлять качественную продукцию в срок. С твоими сроками исполнения, Ал, мы вышибем с рынка всех! Благодаря тебе мы наконец превратились в победителей!

От его слов я сияю.

– Спасибо, Джонни. Но только заказ Бернсайда не потребовал от нас никаких особых усилий.

– Тс-с! Бернсайду об этом знать не надо, – предупреждает меня Джонни.

Я слышу, как у нас за спиной разговаривают двое парней из почасовых рабочих.

– Че это они? – спрашивает один.

– Черт их знает, – отвечает второй. – Может, мы сделали че-нибудь особое.

Вечером накануне моего доклада о деятельности завода, после того как я отрепетировал выступление и подготовил десять копий отчета, мне не остается больше ничего, кроме как рисовать себе картины того, что может пойти не так. Я звоню Джули.

– Привет, – здороваюсь я. – Слушай, завтра утром мне надо быть в штаб-квартире на совещании. И поскольку Форест-Гроув почти по пути, я думал приехать и побыть с тобой сегодня вечером. Что скажешь?

– Конечно приезжай. Вот здорово! – говорит она.

Я пораньше ухожу с работы и сразу направляюсь в сторону главного шоссе.

По левую сторону от шоссе тянется Берингтон. Плакат «Купите меня!», красующийся на крыше высотного офисного здания, все еще на месте. Я окидываю взглядом город, 30 000 жителей которого сейчас даже не догадываются о том, что завтра будет решаться маленькая, но важная часть экономического будущего того места, где они живут и дышат. Большинству из них нет никакого дела ни до завода, ни до того, что мы делаем. Конечно, если «ЮниВер» нас закроет, они будут возмущены и напуганы. А если не закроет, то они о нас даже не вспомнят. И никого не будет интересовать, через что мы прошли.

Как бы то ни было, проиграю я или выиграю, я знаю, что сделал все от меня зависящее.

Увидев мою машину, подъезжающую к дому родителей Джули, Шарон и Дэйв несутся навстречу. Я снимаю костюм, переодеваюсь в домашнюю одежду и час играю с детьми, бросая летающую тарелку. Когда они окончательно меня выматывают, Джули предлагает сходить поужинать. У меня складывается впечатление, что она хочет со мной поговорить. Я наскоро привожу себя в порядок, и мы отправляемся. Когда мы проезжаем мимо парка, Джули вдруг говорит:

– Ал, давай остановимся здесь ненадолго.

– Зачем? – спрашиваю я.

– В прошлый раз мы так и не закончили нашу прогулку, – отвечает она.

Я торможу, мы выходим и идем по парку. Потихоньку мы доходим до скамьи у реки и опускаемся на нее.

– По какому поводу завтрашнее совещание? – интересуется Джули.

– Отчет о деятельности завода, – говорю я. – Будут решать, что с ним делать.

– Ясно. Как ты думаешь, что они решат?

– Мы не полностью выполнили то, что я обещал Биллу Пичу, – отвечаю я. – Кое-какие цифры выглядят хуже, чем они есть на самом деле, из-за стандартов расчета себестоимости продуктов. Помнишь, я тебе рассказывал об этом?

Джули кивает, а меня на какую-то секунду опять захлестывает злость от всего того, что случилось в результате аудита.

– Но, даже несмотря на это, у нас был хороший месяц. Просто пока не видно, насколько фантастически хорош он был, – говорю я.

– Но ты же не думаешь, что завод закроют? – спрашивает она.

– Не думаю, – отвечаю я. – Надо быть идиотом, чтобы закрыть нас только из-за роста себестоимости. Даже с этими дурацкими показателями мы все-таки делаем деньги.

Джули берет мою руку и говорит:

– Спасибо, что устроил мне тогда такой завтрак.

Я отвечаю ей с улыбкой:

– Ну, после того как ты в пять утра терпеливо слушала мои рассуждения, ты это заслужила.

– Знаешь, когда ты рассказывал мне тогда, я поняла, насколько мало знаю о том, чем ты занимаешься, – признается она. – Жаль, что ты почти ничего никогда мне не рассказывал.

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, почему я не рассказывал. Наверное, думал, тебе будет неинтересно. Или не хотел, чтобы ты переживала.

– Я должна была больше спрашивать у тебя, – говорит Джули.

– Боюсь, из-за того что я так поздно возвращался, у тебя для этого было не очень-то много возможностей.

– Когда ты не приезжал домой в те дни перед моим отъездом, я действительно принимала это на свой счет, – говорит она. – Я не могла поверить, что это никак не связано со мной. И где-то глубоко внутри думала, что ты просто нашел хороший предлог, чтобы не проводить со мной время.

– Нет, Джули, совсем нет, – убеждаю ее я. – Когда происходили все эти кризисы,