Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

– Ага, – говорит она, – насколько я понимаю, это плохо, так?

– С политической точки зрения да, – отвечаю я. – А с финансовой точки зрения нет ни малейшей разницы.

– Это как? – не понимает Джули.

– Ну… знаешь, почему кажется, что себестоимость возросла?

– Понятия не имею, – отвечает она.

Я поднимаюсь, включаю свет, нахожу бумагу и карандаш.

– Смотри, покажу на примере, – начинаю объяснять я. – Предположим, у нас в партии 100 деталей. На переналадку станка уходит два часа, или 120 минут. Время обработки одной детали – пять минут. Таким образом, мы затратили пять минут плюс два часа переналадки, деленные на 100, то есть по 1,2 минуты переналадки на деталь. В соответствии с бухгалтерской практикой себестоимость детали рассчитывается исходя из 6,2 минуты затрат живого труда. А теперь, если мы сократим размер этой партии наполовину, время переналадки останется прежним. Только оно будет распределяться на 50 деталей вместо 100. И если мы возьмем пять минут обработки и прибавим 2,4 минуты переналадки, то получим 7,4 минуты общих затрат живого труда. А все расчеты основаны на стоимости живого труда.

Потом я объясняю Джули, каким образом рассчитывается себестоимость. Сначала берется стоимость сырьевого материала. Затем стоимость живого труда. И в завершение – косвенные издержки, что в общем и целом представляет собой стоимость живого труда, умноженную на определенный фактор, в нашем случае почти на три. Таким образом, если по бумагам стоимость живого труда возрастает, то косвенные издержки тоже возрастают.

– Значит, чем больше переналадок, тем выше себестоимость деталей, – делает вывод Джули.

– Выглядит действительно так, – поправляю я ее, – но на самом деле это никак не сказывается на наших истинных затратах. Мы не увеличили расходы на зарплату, не увеличили затраты в результате дополнительных переналадок. Фактически себестоимость деталей снизилась с тех пор, как мы стали обрабатывать меньшие размеры партий.

– Снизилась? Каким образом?

– Из-за того, что мы сократили уровень материально-производственных запасов и увеличили количество денег, поступающих в результате продаж, – объясняю я. – Таким образом, те же самые косвенные издержки, те же самые затраты на оплату живого труда теперь распределяются на большее количество продуктов. За счет производства и продажи большего количества продуктов при прежних затратах наши операционные расходы пошли вниз, а не вверх.

– Как может быть, что показатель неверен? – спрашивает она.

– Показатель исходит из того, что все люди на заводе заняты все рабочее время. Таким образом, для того, чтобы делать больше переналадок, надо брать на работу большее количество людей. А это неверно.

– И что ты собираешься делать?

Я смотрю за окно. Солнечные лучи уже забрались на верх крыши соседнего дома. Я беру руку Джули в свою.

– Что я собираюсь делать? Пойти с тобой куда-нибудь позавтракать.

Как только я приезжаю в офис, в дверях появляется Лу.

– Опять с плохими новостями? – в шутку спрашиваю я.

– Слушай, – говорит он, – пожалуй, у меня есть идея относительно того, что можно сделать с себестоимостью продуктов.

– Серьезно? Какая?

– Я могу использовать другую основу для определения себестоимости. Вместо того чтобы брать фактор стоимости из расчета последних 12 месяцев, что я, по идее, должен делать, мы можем взять только два последних месяца. Это нам поможет, поскольку два последних месяца у нас был значительный рост прохода.

– Точно, – соглашаюсь я. – Это может сработать. Да и вообще, с точки зрения того, что сейчас происходит, два последних месяца для нас намного более показательные, чем прошлый год.

Раскачиваясь из стороны в сторону, Лу тянет:

– Ну-у-у, да, это, конечно, верно. Но с точки зрения учетной политики это неправильно.

– Ладно, у нас есть неплохое оправдание, – говорю я. – Завод на самом деле стал совсем другим. Наши дела гораздо лучше, чем раньше.

– Ал, но Этан Фрост на это в жизни не пойдет, – произносит Лу.

– Тогда зачем ты это предлагаешь?

– Фрост на это не пойдет, если он об этом узнает, – говорит Лу.

Я медленно киваю:

– Понятно.

– Я могу сделать так, что это не будет бросаться в глаза, – предлагает Лу, – но, если Фрост и его помощники в дивизионе захотят проверить, они это тут же заметят.

– И нам мало не покажется, хочешь сказать? – заключаю я.

– М-да. Но если попробовать данный вариант… – начинает Лу.

– То это, пожалуй, даст нам пару месяцев, за которые мы реально сможем показать, на что способны, – заканчиваю его мысль я.

Я встаю из-за стола и начинаю расхаживать по кабинету, прикидывая всевозможные последствия.

В конце концов я смотрю на Лу и говорю:

– Показать Пичу рост себестоимости деталей и убедить его, что завод в нынешнем месяце сработал лучше, чем в прошлом, совершенно нереально. Если он увидит эти цифры и сделает вывод, что наши затраты растут, нам так и так мало не покажется.

– Так что, попробуем? – спрашивает Лу.

– Конечно.

– Ладно, – говорит он, – но имей в виду, если нас поймают…

– Не переживай.

Лу идет к двери, когда звонит Фрэн и говорит, что на линии Джонни Джонс. Я снимаю трубку.

– Привет, – здороваюсь я. Мы с ним уже почти друзья. Последние несколько недель я разговариваю с ним по телефону каждый день, а иногда и по три-четыре раза в день. – Чем могу помочь тебе сегодня?

– Помнишь нашего старого доброго Баки Бернсайда? – спрашивает Джонс.

– Как же я могу забыть старину Баки? – отвечаю я. – Он что, все еще жалуется на нас?

– Да нет, больше не жалуется, – говорит Джонс. – У нас вообще сейчас нет ни одного действующего контракта с его людьми. Поэтому я и звоню. Первый раз за последние месяцы они, кажется, не против опять начать у нас покупать.

– Что они хотят?

– Модель 12, – отвечает он. – Им нужна тысяча единиц.

– Превосходно!

– Может быть, и нет, – говорит Джонс. – Им нужен весь заказ к концу месяца.

– Но это же через две недели, – говорю я.

– Знаю, – отвечает Джонс. – Торговый агент уже проверил, что есть на складе. Выяснилось, что у нас только около 50 единиц Модели 12.

Таким образом, он дает мне понять, что, если я хочу получить этот заказ, нам придется произвести недостающие 950 к концу месяца.

– Так… Джонни, послушай, я действительно говорил, что нам нужно больше работы, и после этого ты дал нам несколько неплохих контрактов, но тысячу Моделей 12 за две недели – это уж слишком.

– Ал, – говорит он, – честно говоря, когда я собирался тебе звонить, то не думал, что можно что-нибудь сделать. Но я решил, что дам тебе знать на тот случай, если вдруг ты знаешь что-то, чего не знаю я. Если уж на то пошло, то тысяча Моделей 12 значит для нас реализацию более чем на миллион долларов.

– Да,