Цель. Процесс непрерывного совершенствования - Элияху Моше Голдратт

помощников обшарили весь завод в поисках того, что он мог бы штабелировать. На это у них ушел почти час. Смиту наскучило ждать, и он стал бродить по заводу. У него не ушло много времени, чтобы кое-что заметить.

– И когда мы вернулись с материалом, – продолжает Боб, – Хилтон стал задавать всякие вопросы насчет размера партий. Я не знал, что ему ответить, поскольку понятия не имел, что ты сказал им в штаб-квартире, и… Ну, в общем, я подумал, что ты должен об этом знать.

Я чувствую спазм в желудке. И тут как раз звонит телефон. Я снимаю трубку. Это Этан Фрост, он звонит из штаб-квартиры. Фрост сообщает, что разговаривал с Хилтоном Смитом. Я прошу Боба извинить меня, и он уходит. После того как Донован закрывает за собой дверь, я пару минут разговариваю с Этаном и иду вниз к Лу.

Выйдя в коридор, я начинаю отбивать чечетку.

Через два дня из штаб-квартиры на завод прибывает аудиторская проверка. Команду возглавляет заместитель главного бухгалтера-контролера дивизиона Нил Кравитц. Ему под пятьдесят, и я еще не встречал никого, кто славился бы таким железным рукопожатием и полным отсутствием юмора. Команда располагается в конференц-зале и практически сразу же обнаруживает, что мы поменяли основу для определения себестоимости продуктов.

– Это противоречит общепринятой практике, – оторвавшись от сводных таблиц, заявляет Кравитц, окидывая нас пронзительным взглядом поверх очков.

Лу сбивчиво объясняет, что да, это, может быть, не совсем соответствует правилам, но у нас были веские причины для расчета себестоимости на основе двух последних месяцев.

– Расчет на этой основе дает намного более достоверное представление, – добавляю я.

– Извините, мистер Рого, – говорит Кравитц, – мы должны следовать общепринятым стандартам.

– Но завод на самом деле изменился!

Все пять сидящих за столом бухгалтеров неодобрительно смотрят на Лу и на меня. В конце концов я качаю головой. Пытаться взывать к ним абсолютно бессмысленно. Они не хотят знать ничего, кроме своих бухгалтерских стандартов.

Аудиторская команда делает перерасчет по всем нашим показателям, и теперь картина выглядит так, будто наши затраты возросли. Когда аудиторы удаляются, я звоню Пичу, пытаясь опередить их, но оказывается, что Билл неожиданно уехал. Я пробую связаться с Фростом, но его тоже нет. Одна из секретарей предлагает соединить меня со Смитом – единственным из директоров, находящимся на месте, но я неблагодарно отказываюсь.

В течение недели я жду грозы из штаб-квартиры. Но она так и не приходит. Лу получает от Фроста выговор в виде служебной записки, предупреждающей его о необходимости придерживаться утвержденных правил, и официальное распоряжение переделать наш квартальный отчет в соответствии со старыми стандартами расчета себестоимости и представить его до моего доклада. А Пич молчит.

И вот мы с Лу сидим над переделанным месячным отчетом. Настроение у меня отвратительное. При расчете на основе старого фактора себестоимости до 15% мы не дотягиваем. Мы сможем отчитаться об увеличении конечного результата только на 12,8%, а не на 17, как Лу рассчитал изначально.

– Лу, – умоляюще говорю я, – а хоть немножко подправить невозможно?

Он качает головой.

– Теперь Фрост будет тщательно проверять все представленные нами цифры. Я больше ничего не могу сделать.

И тут я обращаю внимание на шум за окном кабинета, который становится все громче и громче.

Уппа-уппа-уппа-уппа-уппа-уппа-уппа-уппа… Я смотрю на Лу – он смотрит на меня.

– Это что, вертолет? – спрашиваю я.

Лу встает и подходит к окну.

– Точно, вертолет, и он садится на нашу лужайку! – сообщает он. Я подхожу к окну, когда вертолет уже касается земли. Поднятый струей от пропеллера, над шикарным бело-красным вертолетом взвивается вихрь пыли и сухой травы. Лопасти еще крутятся, когда открывается дверь и из вертолета выбираются двое мужчин.

– Первый смахивает на Джонни Джонса, – замечает Лу.

– Это и есть Джонни Джонс, – говорю я.

– А кто тот, второй?

Второго я не узнаю. Я смотрю, как они пересекают лужайку и идут через парковочную площадку. Что-то в фигуре, походке, самодовольной манере держаться этого тучного седого мужчины вызывает смутное воспоминание о какой-то давней встрече. И тут до меня доходит.

– О боже! – вырывается у меня.

– Не думаю, что ему понадобился вертолет, чтобы добраться сюда, – замечает Лу.

– Это хуже, чем сам Бог, – говорю я. – Это Баки Бернсайд. Прежде чем Лу оказывается в состоянии вымолвить хоть слово, я несусь к двери. Заворачивая за угол, я влетаю в кабинет Стейси. Она, ее секретарь и еще несколько человек, с которыми она проводит совещание, стоят у окна и наблюдают, что происходит у вертолета.

– Стейси, быстро, мне нужно с тобой поговорить, прямо сейчас! Она подходит к двери, и я вытягиваю ее в холл.

– В каком состоянии Модели 12 для Бернсайда? – спрашиваю я ее.

– Последняя отправка ушла два дня назад, – говорит она.

– По графику?

– Абсолютно, – отвечает она. – Партия ушла, как обычно, без проблем, так же как и предыдущие.

Я опять срываюсь с места, промямлив ей через плечо «спасибо».

– Донован!

У себя в кабинете его нет. Я притормаживаю у стола секретаря.

– Где Боб? – спрашиваю я.

– Кажется, пошел в туалет, – отвечает она.

Я залетаю в туалет и нахожу Боба за мытьем рук.

– По заказу Бернсайда, – спрашиваю я его, – были какие-нибудь проблемы с качеством?

– Нет, – говорит Боб, ошарашенно глядя на меня. – Ничего, о чем было бы известно мне.

– А любые другие проблемы по этому заказу? – продолжаю допрашивать его я.

Донован вытаскивает бумажную салфетку и вытирает руки.

– Нет, все работало как часы. Я приваливаюсь к стене.

– Тогда какого черта он здесь делает?

– Кто? – спрашивает Боб.

– Бернсайд, – отвечаю я. – Он только что приземлился на своем вертолете. И Джонни Джонс с ним.

– Что?

– Пошли, – говорю я.

Мы идем на проходную, но там никого нет.

– Сейчас здесь проходил мистер Джонс с клиентом? – спрашиваю я у дежурной.

– Двое мужчин из вертолета? – уточняет она. – Нет, я видела, что они пошли сразу на завод.

Мы с Бобом несемся из коридора в коридор и сквозь двойные двери влетаем в оранжевый свет и производственный гул завода. Один из мастеров замечает нас и, не дожидаясь вопроса, машет рукой, показывая, в каком направлении отправились Джонс и Бернсайд. Мы несемся дальше по проходу, и тут я замечаю их.

Бернсайд подходит ко всем, кого видит, и пожимает руки.

Честное слово! Он пожимает руки, хлопает каждого рабочего по плечу, что-то говорит и улыбается.

Джонс идет рядом с ним и делает то же самое. Как только Бернсайд отпускает чью-то руку, ее тут же пожимает Джонс. Они подходят ко всем, кого видят.

Наконец Джонс замечает нас, легонько похлопывает Бернсайда по плечу и что-то говорит ему. Тот широко