Приключения в Империи - Ольга Корлан

— Ты готова к этому, Аммелина? — спросил дед. — Ты готова потерять себя, если что-то пойдёт не так?

— Я готова, — ответила она без колебаний. В горле пересохло, но голос звучал ровно. — Я не могу остаться в стороне, зная, что салергины что-то замышляют. Я не могу сидеть и ждать, когда они нанесут удар первыми. Я должна понять, что они делают. Должна остановить их. Даже если это будет стоить мне… всего.

— А ты, командир? — Дед снова посмотрел на Эльвана. — Ты готов?

Эльван не ответил сразу. Он смотрел на Саркскрина, и в его глазах Ами видела что-то, чего не замечала раньше. Не страх. Не решимость. Что-то более сложное, более глубокое. Может быть, принятие. Может быть, смирение. Может быть, то, что приходит к человеку, который уже однажды смотрел смерти в лицо и не отвернулся.

— Я готов, Владыка, — сказал он наконец. — Но не к тому, что вы описали. Я готов к тому, что мы оба вернёмся. Потому что не вижу другого варианта.

Саркскрин молчал. Секунду. Две. Три. Четыре. Пять.

— Вы оба лжёте, — наконец произнёс он, и в голосе его не было осуждения — только усталость, которую он так долго скрывал. — Никто не готов к такому. Никто не может быть готов. Но вы всё равно полетите. Потому что по-другому не умеете. Потому что ваша природа — защищать, даже ценой себя.

Ами открыла рот, чтобы возразить, но дед поднял руку — медленно, как будто этот жест стоил ему огромных усилий.

— Не надо, — сказал он. — Я не запрещаю. Я никогда не запрещал тебе ничего, Аммелина. Ты знаешь это. Я предупреждаю. Это моя роль — предупреждать. Видеть опасность там, где вы её не замечаете, потому что вы слишком молоды, слишком горячи, слишком уверены в своей силе. Ваша — принимать решения. И жить с их последствиями.

Он перевёл взгляд на Эльвана. Задержался на его лице — изучающе, внимательно, как врач, который ставит диагноз.

— Ты тоже летишь с ней? — спросил он. Не «ты готов», не «ты хочешь». Просто — «ты летишь».

— Да, — ответил Эльван. Одно слово. Короткое, как удар ножом. Но в этом слове было всё — и обещание, и угроза, и надежда.

— Ты знаешь, что это может быть твой последний полёт?

— Знаю, Владыка.

— И тебя это не останавливает?

— Нет, Владыка. — Эльван посмотрел на Ами. — Потому что если я останусь здесь, а она не вернётся… я не смогу жить с этим.

Саркскрин смотрел на него долгих несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Ами. Потом снова на Эльвана.

— Берегите друг друга, — сказал он. И в этих двух словах было больше, чем в долгих речах. Больше, чем в наставлениях и предупреждениях. Целая жизнь, спрессованная в короткую фразу. — Не ради Империи. Не ради меня. Ради себя.

Ами почувствовала, как что-то сжалось внутри. Не страх. Не облегчение. Что-то другое — то, что не имело названия, но грело, как огонь в холодную ночь. Как руки Эльвана, когда он помогал ей подняться после боя. Как его голос, когда он говорил: «Я лечу с тобой».

— Мы вернёмся, дедушка, — сказала она, и голос её дрогнул — только чуть-чуть, самую малость.

— Я знаю, — дед улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ, но Ами увидела эту улыбку, запомнила её. — Но я всё равно попрошу. Потому что я — старик. А старики имеют право просить. Вернитесь. Оба. И не заставляйте меня ждать слишком долго.

Изображение погасло.

Ами стояла перед тёмным экраном и смотрела на своё отражение. Бледное, уставшее, но с горящими глазами. Рядом, в отражении, — Эльван. Тоже бледный, тоже уставший. Но его глаза горели не так, как её. Они горели по-другому.

— Он дал разрешение, — сказал Эльван. Голос его был спокойным, но Ами чувствовала — внутри него всё кипит.

— Он всегда даёт разрешение, — ответила она, не оборачиваясь. — Это его способ говорить «я верю в тебя». Он не умеет говорить это прямо. Слишком долго был правителем. Слишком привык, что его слова имеют вес.

— Тогда оправдаем его доверие, — Эльван сделал шаг вперёд, остановился рядом. Теперь их плечи почти касались.

— Оправдаем, — повторила она.

Она повернулась к нему. Он смотрел на неё — пристально, не отрываясь. В его глазах было что-то, что заставляло её сердце биться чаще. Не страх. Не тревогу. Что-то другое, чему она пока не решалась дать имя.

— Курс на созвездие Лиры, — сказал он, первым нарушив тишину. — Рассчитан. Проверен. Ждёт твоей команды.

— Сколько времени займёт путь?

— Двое суток. Если не встретим препятствий.

— А если встретим?

— Тогда дольше. — Он усмехнулся — уголком губ, едва заметно. — Но мы всё равно долетим.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что мы уже долетели, — сказал он. — В моей голове. Сотни раз. Я прокручивал этот полёт с того самого момента, как ты сказала, что мы летим. Каждый манёвр, каждое препятствие, каждую атаку. Мы долетим. Потому что я уже там был.

Ами посмотрела на него. На его спокойное лицо. На его руки, сжатые в кулаки. На его плечо, которое всё ещё болело, хотя он старался этого не показывать.

— Тогда вперёд, — сказала она.

«Цветок Лотоса» вздрогнул, меняя направление. Звёзды за бортом — редкие, тусклые — медленно поплыли в сторону, уступая место темноте.

Они летели туда, откуда не возвращались.

Глава 49.1

«Цветок Лотоса» готовился к прыжку.

Ами сидела в кресле пилота, склонившись над пультом, и пальцы её бегали по сенсорным панелям быстрее, чем обычно. Проверка за проверкой. Система навигации — зелёный свет. Двигатели — стабильная тяга. Запасы топлива — восемьдесят три процента, хватит до Лиры и обратно с запасом на манёвры. Системы жизнеобеспечения — в норме.

Она проверила каждый параметр по три раза. Не потому, что не доверяла кораблю. «Цветок» никогда не подводил её. Просто сегодня всё было иначе. Сегодня они летели не на тренировку и не на патрулирование. Их ждал путь туда, откуда не возвращались.

Эльван работал в другом конце рубки.

Он разложил на полу оружие — бластеры, ножи, несколько капсул со взрывчаткой. Проверял каждый ствол, каждое лезвие, каждый механизм. Его пальцы двигались плавно, уверенно — как у человека, который делал это тысячи раз. Но Ами заметила: иногда он замирал на секунду, прислушиваясь к себе. Его плечо ещё болело — она знала это, хотя он