Приключения в Империи - Ольга Корлан

когда каждый боится сделать первый шаг. И не в том неловком, когда не знаешь, о чём говорить, потому что вы ещё не узнали друг друга. Это было молчание людей, которым не нужно заполнять тишину словами, потому что они и так чувствуют — рядом, здесь, никуда не делся.

Ами смотрела на серую мглу за бортом и думала о том, что будет, когда они выйдут из подпространства. Что они увидят? С чем столкнутся? Вернутся ли?

Эльван, должно быть, думал о том же. Но он молчал, и она была благодарна ему за это.

Иногда они перебрасывались фразами.

— Курс держим, — говорила Ами, сверяясь с навигатором.

— Отклонений нет, — отвечал Эльван, хотя она и сама видела.

****

Через двадцать шесть часов Ами поняла, что больше не может сидеть на месте.

Её тело, привыкшее к движению, к действию, начинало бунтовать. Пальцы сжимались в кулаки. Спина затекла. В голове шумело от напряжения, которое не находило выхода.

— Я в камбуз, — сказала она, отстёгивая ремни.

— Что ты там забыла? — Эльван поднял бровь.

— Приготовлю что-нибудь. — Она пожала плечами. — Надоело есть консервы из тюбиков.

— Ты умеешь готовить?

В его голосе прозвучало сомнение. Или удивление? Ами не стала разбираться.

— Умею, — ответила она. — Дед научил. Говорил, что капитан должен уметь всё. Даже суп варить.

Она вышла из рубки и направилась в крошечный отсек, который на «Цветке Лотоса» назывался камбузом. Там было тесно — ещё теснее, чем в рубке. Одна консоль с подогревом, шкафчик с посудой и стол, который откидывался от стены. Ами открыла шкафчик, перебрала запасы. Тюбики с концентратами. Пара пакетов с замороженными овощами. Яйца, немного сыра, который она купила на Эллери перед вылетом.

«Сойдет», — подумала она.

Она работала быстро, привычно. Нарезала овощи, превращая их в аккуратные кубики. Взбила яйца. Смешала. Загрузила в консоль, установила режим.

Через десять минут камбуз наполнился а́роматным запахом — яичница с овощами и сыром, почти как дома. Ами прикрыла глаза и на секунду представила, что она не в космосе, а на Лилле, в доме деда, где пахнет травами и старыми книгами.

— Это ты приготовила? — раздался голос Эльвана.

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку. Руки скрещены на груди. Лицо спокойное, но в глазах прячется любопытство.

— А кто ещё? — Ами разложила еду по двум тарелкам и усмехнулась. — Я же говорю, дед учил.

Она протянула ему тарелку. Он взял, сел за откидной стол, с трудом втиснувшись в крошечное пространство между стеной и шкафчиком.

— Неплохо, — сказал он после первого укуса.

— «Неплохо»? — Ами села напротив. — Это шедевр. Я могла бы открыть ресторан.

— На «Цветке Лотоса»?

— Почему нет? Местный колорит.

Эльван усмехнулся — едва заметно, уголком губ. Но Ами увидела. И почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди.

****

После еды они вернулись в рубку.

Эльван достал откуда-то узкую длинную коробочку — деревянную, с выжженным узором на крышке.

— Что это? — спросила Ами.

— Нарды, — ответил он. — Нашёл в одном из старых хранилищ на станции. Подумал, пригодятся.

— Ты умеешь играть?

— Умею. — Он открыл коробку, высыпал фишки на пульт. — Дед учил.

Ами рассмеялась, понимая, что он говорит о Великом Друиде Саркскрине.

— Меня дед тоже учил. Удивительно, сколько всего я умею, благодаря ему, даже в нарды играть.

— Твой дед мудрый человек, — Эльван расставил фишки. — Начинай.

Они играли молча. Только щелчки фишек о старое дерево нарушали тишину. Ами делала ход за ходом, просчитывала варианты, злилась, когда проигрывала, радовалась, когда выигрывала. Эльван играл спокойно, методично, как будто заранее знал каждый не ход.

— Ты жульничаешь, — сказала она после третьего проигрыша.

— Невозможно, — ответил он. — Я не умею жульничать.

— А я внимательно наблюдаю.

— Тогда ты видишь, что я не жульничаю. Ты просто играешь хуже.

Она кинула в него фишку. Он поймал на лету, не глядя. Положил обратно на доску.

— Ещё партию?

— Ещё. И теперь я выиграю.

Конечно, она не выиграла. Но и злиться не стала.

— Ты помнишь что-то из своего детства? — спросила она, когда они закончили. — Из того, что было до…

— До потери памяти и передатчика? Нет, видимо, уже и не вспомню.

Ами не стала спрашивать дальше. Она знала, что воспоминания о прошлом давались ему тяжело. Он не любил говорить об этом. И она не настаивала.

— Ты часто играла с дедом? — спросил он, убирая коробку.

— Часто. — Она улыбнулась. — Мы играли каждую субботу. Я всегда проигрывала, а он говорил, что я слишком импульсивная. Что нужно думать наперёд, просчитывать варианты, не бросаться в атаку сломя голову.

— А ты не слушалась.

— А я не слушалась. — Она покачала головой. — И до сих пор не слушаюсь.

Эльван посмотрел на неё. Долго. Пристально.

— Это хорошо, — сказал он. — Что не слушаешься. Иначе ты не прилетела бы за мной на ту станцию.

— Иначе ты бы там и остался.

— Да, — он кивнул. — Остался бы.

Тишина снова заполнила рубку.

****

Ами отвернулась к иллюминатору. Серая мгла подпространства тянулась бесконечно. Сколько прошло времени — Сутки, двое? В этом однообразии отсчитывать часы можно было только по корабельным приборам.

— Не боишься? — спросил Эльван.

— Нет, — ответила она. — Рядом с тобой — нет.

Она сказала это не думая. Просто слова вылетели сами, как будто кто-то другой говорил её голосом. И только когда они повисли в воздухе, она осознала, что сказала правду.

Эльван молчал. Она боялась повернуться и увидеть его лицо. Что на нём? Удивление? Насмешка? Или то же самое, что она чувствовала внутри?

Она вспомнила его лицо в камере на «Гнилом Ухе». Бледное, измождённое, с тёмными кругами под глазами. Но даже тогда, когда он был прикован к стене и не знал, выберется ли, даже когда думал, что умрёт, — глаза горели.

«Я не предатель», — сказал он тогда.

И она поверила. Сразу. Безоговорочно. Потому что не могла иначе. Потому что он был тем, кто снился ей ночами. Тем, кого она искала. Тем, без кого её жизнь была пустой, как космос без звёзд.

Она почувствовала лёгкое прикосновение — это Эльван коснулся её плеча через ткань комбинезона. Его пальцы были такими тёплыми, что Ами показалось, будто она прикоснулась к огню.

Она замерла.

Не дышала. Не двигалась. Только чувствовала тепло его руки, тяжесть его взгляда, биение его сердца, которое, наверное, сейчас билось так же часто, как и её.

Она не сказала ни слова. Не повернулась к нему. Только смотрела на серую мглу за бортом и чувствовала, как внутри разливается какое-то тёплое чувство. То, чему она пока не решалась дать имя.

— Скоро выходим? — спросил