Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Тоже опер был, — пояснила Метельская. — Так иногда бывает, Олег, — ты думаешь, что злодей тебя не ждет, потому операция пройдет быстро и ровно, а оказывается, что всё ровно наоборот. Из пяти «калашей» машину, где мой с напарником сидел, отработали, шансов выжить не было.

— Но мама потом их нашла, — снова влезла в разговор девчушка.

— Нашла, — подтвердила Марина. — Так, собралась — и в столовую! Чтобы ночью, как вчера, не нудеть, что ты есть хочешь! Здесь не дома, ларька внизу нет.

Олег понял, что вряд ли те, кто убил мужа этой красивой женщины, добрались не то что до суда, а даже до СИЗО, но он ее не осуждал. Более того, считал, что правильно она все сделала.

— Хороший мент всегда бутер себе найдет, — заявила Света, а после пояснила Олегу: — Я, когда вырасту, тоже опером стану.

— Станешь, станешь, — неожиданно серьезно подтвердила Метельская. — Угомонись. Ступай на ужин. И мы пойдем, только в клуб. Там общий сбор назначен.

Олег, конечно, с большим удовольствием отправился бы не в клуб, а в столовую, потому что он нынче только завтракал, но от предложения Метельской отказываться не стал. Во-первых, дело всегда важнее голода, во-вторых, она ему очень понравилась.

Или наоборот?

— Я ведь Игорю сначала не верила, — сказала Марина Ровнину, когда они направились в сторону клуба. — Ну, что есть ведьмы там, вампиры…

— Вурдалаки, — поправил ее Олег.

— Ну да. А потом случилась одна история… Неважно какая. Так вот после нее я уже ни в чем таком не сомневалась. Когда Игорь погиб, позвонила в Москву, сказала, что теперь я вместо мужа на контакте. Был у нас с ним разговор, мол, если со мной что, звякни по этому номеру, поставь людей в известность. Про меня, правда, речь не шла, тут уж я сама для себя все решила. И отдел его приняла, и эти дела под себя забрала. Единственное, до сих пор не очень понимаю, что делать надо, потому, когда сюда позвали, даже обрадовалась. Какая-никакая ясность. Опять же, Светке Москву покажу. Я сама-то в ней бывала, батя в детстве возил, а она нет. Ну, и когда она еще сюда доедет?

— Держи. — Олег протянул Марине свою визитку. — Если чего, если какие непонятки по нашим темам — набирай. Чем смогу — всегда помогу.

— Добро, — кивнула Метельская, разглядывая визитку. — Забавно, но удобно. Может, тоже себе такие сделаю. О, народ уже собирается.

Клуб, в котором когда-то пионерам показывали кино и где они проводили самодеятельные концерты, заполнился довольно быстро. Люди в лагере собрались бывалые, опытные, не привыкшие тянуть волынку, потому они перекурили после ужина и начали рассаживаться на длинных лавках. В основном это были мужчины от тридцати до пятидесяти лет — просто одетые, спокойные и немногословные. Нет, имелись тут и живчики вроде Славяна, сыплющие шутками вроде «чай не водка — много не выпьешь», но в основном народ просто тихонько между собой переговаривался. Люди постарше, все как один одетые в спортивные костюмы с надписью «СССР», сели наособицу, на первый ряд. Скорее всего, где-то среди них имелся и тот, который гирю лихо выжимал. И, кстати, в подобное как-то даже сразу верилось, поскольку при взгляде на этих отставников никаких мыслей о старческих немощах и сыплющемся песочке у Олега не возникло. Крепкие были деды, такие, которые кому угодно просраться дадут.

Кстати, и Морозову в результате веселую жизнь устроили именно они. Когда все собрались, Саша, на взгляд Олега, исчерпывающе и толково изложил план грядущей операции, для удобства мелком рисуя расположения улиц и внутренних помещений клубов на доске вроде школьной, которая тут то ли уже стояла, то ли была сюда специально откуда-то принесена. И вот когда он закончил свою речь, эти ветераны сыска начали его громить, как Кутузов французов в 1812 году, употребляя при этом словосочетания вроде «формальный подход», «полная некомпетентность», «где данные от наружки» и так далее.

Остальная часть аудитории, похоже, их мнение не разделяла, ей было все понятно, но лезть в этот спор не желала, поскольку лютые деды, похоже, уже всем дали понять, что связываться с ними не стоит.

Что до Морозова, то по нему было видно одно — он очень, очень сильно сожалел о том, что тогда, в своем кабинете, не послушал Олега и позвал сюда этих неугомонных пенсионеров, которые, кстати, явно не собирались стеречь входы-выходы, пока остальные будут нежить уничтожать. Напротив, они вообще, похоже, собирались операцию возглавить, поскольку один из них, высоченный и с орлиным носом, уже вышел к доске, цапнул тряпку и нацелился стирать написанное Сашей.

— Вот этот, носатый, когда узнал, что я начальник СКМ, орал, что баб на такие посты ставить нельзя, — тихонько сообщила Олегу Марина. — Нудный до ужаса.

— Пал Егорыч, да угомонись ты уже! — вдруг громко произнес плотный мужик лет сорока из второго ряда. — Наверное, местные лучше твоего знают, что да как. Наружку ему подавай… Какая сейчас, в задницу, наружка? Откуда ей взяться?

— Должна быть! — громыхнул голос отставника.

— В твоем прошлом — может быть, а вот сегодня нет ни хрена, — поддержал коллегу другой дядька, которому на глазок было ближе к полтиннику. — У меня в отделе три человека работает, хотя по штату семь полагается. И у них, похоже, дела не лучше идут, иначе бы нас не позвали.

— За наружкой к «старшим братьям», — хохотнул черноволосый крепыш, который на лавку садиться не стал и сейчас подпирал плечом стену. — У них в этом плане всегда получше было.

— А мы так, по остаточному принципу существуем, как в том анекдоте — пистолеты дали, а дальше крутитесь как знаете, — поддержал его плечистый парень в майке с надписью «Ростов-папа». — Да и ясно всё всем. Верно же, мужики?

— Чего тут не понять? — поддержало его сразу несколько человек. — Три точки, накрываем одновременно.

— Все так, — оживился Морозов, почуяв поддержку зала. — Блокируем входы, заходим внутрь, а дальше…

— Ну, с «дальше» все понятно, — снова рассмеялся брюнет, стоящий у стены. — Валим все, что шевелится. Вопроса два — когда и чем? Я просто без ствола приехал.