Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

На том, по сути, беседа и завершилась. И, надо заметить, на Олега она произвела большое впечатление.

— Это чего было? — спросил он у Ревиной, хрустевшей вафелькой «Куку Руку». — А?

— Не знаю. Ты вообще о чем?

— О том. — Ровнин встал со стула и направился к чайнику, решив тоже себе кофе забодяжить. — По всему этот Леонид меня послать должен был. Он на вольных хлебах, причем, похоже, работает не у самого законопослушного гражданина, который ему неплохо за это платит. Считай, жизнь задалась, на кой ему головняки бывших коллег, причем еще и москвичей? Мало того, он прекрасно понял, что я его сюда зову не водку пить, а голову под пули подставлять…

— Под клыки, — поправила его Лена, протягивая пакетик кофе.

— Да непринципиально. Но нет, он просто взял и согласился. И, заметь, не задал мне ни одного наводящего вопроса. Ни одного. Вместо этого обсудил рабочие моменты, и все.

— Может, он так над тобой прикольнулся? — предположила Ревина. — Ну, типа — жди-жди, скоро буду.

— Может, конечно, — почесал затылок Олег, — но непохоже. Да и не из таких он, точно тебе говорю. Не хитровыдуманный. Он вроде нашего Славяна, то есть если бы хотел послать, то и послал бы. Без всяких трюков и игр разума.

— Тогда и вправду непонятно, — подвела итог Лена, наливая в кружку Ровнина кипяток.

— Или мы чего-то с тобой не знаем, — предположил Олег, снова усаживаясь напортив телефонного аппарата. — Ладно, давай по следующему номеру позвоним. Проверим, что там.

— Давай, — покладисто согласилась девушка, поставила рядом с коллегой кружку кофе, сама устроилась напротив и стала глядеть на то, как он набирает номер.

Глава 19

Как позже показала практика, Леонид оказался не один такой. Подавляющее большинство из тех, до кого дозвонился Олег, а после и приступившая к тому же занятию Елена, не задавали лишних вопросов на тему «чего делать надо» и просто подтверждали свое согласие на визит в столицу, правда, иногда лишь гипотетически. Причем связано это было не с морально-этической стороной дела, а с моментами сугубо материального свойства, вроде: «Да я бы приехал, только на какие шиши билеты покупать? У нас в городе зарплату в последний раз платили еще в том году. Если бы не огород, давно бы померли».

Поскольку ситуация оказалась типовой, Олег не стал мудрить и при возникновении подобной ситуации сразу выяснял, куда и как этим людям следует перевести деньги. Ну да, имелась вероятность того, что кто-то из них, получив перевод, никуда не поедет, но лучше лишиться денег, чем потерять какое-то количество потенциальных бойцов.

Впрочем, ситуации возникали самые разные. Какие-то телефоны вовсе не отвечали, несколько номеров теперь принадлежали людям, которые о разыскиваемых абонентах в жизни не слышали, а один раз Ревину вообще послали на хутор бабочек ловить, причем так заковыристо, что она чуть дар речи не потеряла. Как после оказалось, Ленка беседовала с бывшей женой некоего капитана Митрохина, причем «разведенкой» последняя стала буквально накануне, вот нервы и не выдержали, когда какая-то баба «этого кобеля» сразу после официального расставания разыскивать начала.

Случались и совсем уж грустные беседы. Кто-то погиб при выполнении служебных обязанностей, кто-то ушел из милиции по состоянию здоровья, а кого-то из органов и попросили, как того же Котова. Только Ленька зла не затаил и был готов отдельским помочь, а вот несколько бывших сотрудников по сей день имели к Системе серьезные претензии и посоветовали решать москвичам свои вопросы самим.

Отдельной проблемой стало то, что чем дальше Олег и Лена уходили по списку, тем старше становились обзваниваемые. И тут возникла новая головная боль — бойкие дедки и даже одна бабулька не имели ничего против того, чтобы тряхнуть стариной, вот только у молодых сотрудников отдела, которые не растратили еще весь свой юношеский максимализм, предсказуемо возникли сомнения на тот счет, что их собеседники на подобное способны. И фразы вроде «Когда я своего первого особо опасного брал, ты, лейтенант, у бати в яйцах еще плескался» или «Я вот по утрам пудовую гирю десять раз выжимаю, а ты сколько сможешь?» — не столько развеивали опасения, сколько их усиливали.

В какой-то момент Олег решил, что ветераны, которые душой не состарились, — это прекрасно, но, наверное, самое время остановиться и начать систематизировать те результаты, которые уже наработаны.

Он собрал воедино десятка полтора исписанных листов формата А4, усадил Лену за стол и сказал:

— Пиши. Цифра один — Котов Леонид, город Алапаевск. Номер телефона…

— А зачем номер?

— Так тот, что в книжке, неправильный.

— Ну и запиши его туда. Тут-то он на кой?

— Потому что, когда все в одном месте, так удобнее. Да и вообще, наверное, уже новую записную книжку надо заводить, эта того и гляди развалится. Да и чирканая-перечирканная она вся.

— В принципе разумно, — согласилась Ревина. — Новое тысячелетие — новая книжка. Ладно, диктуй.

Всего набралось пятьдесят три человека из почти ста обзвоненных. Двадцать семь из них должны были приехать в течение ближайшей недели, остальные ждали денег на поездку.

— Напротив вот этого, этого и вон тех четырех в конце поставь знак вопроса, — велел Олег, глядя на список. — Им всем за шестьдесят. Пускай Мороз решает — вызываем пенсионеров или нет.

— Я думаю, что нет, — сообщила ему девушка. — Хотя обижать стариков не хочется. Они так радовались, что кому-то еще нужны, что о них вспомнили. Кстати, ни один из них даже не намекнул, что ему деньги потребуются на дорогу. А ведь пенсии сейчас такие, что только зубы на полку положить.

— Это да. Но все равно последнее слово за начальником. Как решит — так и поступим. Пошли, доложим о результатах.

Морозов, выслушав сотрудников, потер подбородок. Было видно, что, с одной стороны, он рад, что этот пункт плана не дал сбоя, с другой — тоже не очень понимает, что делать с пожилыми добровольцами.

— Всех вызывать надо, — заявила тетя Паша, которая в этот момент намывала в кабинете пол. — Ровнин, давай, ноги подними! И ты, Елена, тоже. Расставили, понимаешь, свои копыта… О чем, бишь, я? А,