Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

лишним человек почти неделю в лагере жить будут, и их три раза в день кормить надо. Хорошо хоть Баженов прав оказался и им самим готовить не придется. По наводке охранника он довольно быстро договорился с дородной теткой в соседней деревне, которая раньше, еще при советской власти, в лагере на кухне командовала, а теперь и сама без работы сидела, и две ее дочки тоже. Там же он отыскал и уборщиц, и кастеляншу, и даже пару электриков, толковых, но, увы, за годы отвыкших от трудового порядка, зато пристрастившихся к тому, что выпивать можно не только вечером, но и днем. Потому следовало за ними приглядывать, поскольку время от времени, вместо того чтобы чинить местами прогнившую проводку, они норовили «соточку» засадить.

И все же к прибытию первых иногородних коллег лагерь выглядел если не обитаемым, то, по крайней мере, не заброшенным. А в последний день тишины Славян найденный им в вожатской флаг с изображением длинноносой птички даже поднял на флагшток, чтобы каждому было ясно — в «Журавленке» стартовала новая смена. И еще заявил, что, когда все закончится, он этот флаг домой заберет, как память об эпохальном событии. Собственно, в какой-то момент Баженов с Антоновым вообще поселились в «Журавленке», заняв ту самую вожатскую и обосновав это тем, что все равно им сюда скоро людей возить придется. Аргументация была так себе, но спорить с этой парочкой никто не стал.

Кстати, со встречей гостей тоже все обстояло не так просто. Гонять за каждым «микрик» на вокзал было делом и хлопотным, и затратным, потому Олег составил некую таблицу с датами, местом и временем прибытия гостей. Некоторых удавалось свести вместе, с учетом того, конечно, что вопреки пословице троим-пятерым иногда приходилось одного ждать, а с некоторыми, увы, никто в этот день и на этом вокзале или в этом аэропорту не пересекался. Таких в результате Ольгин отвозил в лагерь на такси. Да, дороговато выходило, но выбора не было. Возникла, правда, мысль арендовать еще и «легковушку», но там одно с другим по ценам в результате не сильно различалось.

Первым, кстати, в Москву прибыл все тот же шустрый Леонид Котов, но в лагерь он добирался не на такси. Славян решил, что первому — главная честь, и лично его в «Журавленка» на микроавтобусе доставил.

Вдобавок на Олега, как снег на голову, свалилась напасть в виде арыси, которая в офисе на Таганке чуть секретаршу не загрызла, потому он почти на день выпал из происходящих событий. Если арысь, почуявшую кровь, сразу не остановить, то она может разойтись не на шутку, и тогда очень много неприятностей случиться может.

В результате, вернувшись в отдел, Олег обнаружил, что там, кроме Аникушки и Тита Титыча, никого больше нет. Даже тети Паши.

— А где все? — заранее зная ответ, все же спросил у отдельского призрака он.

— Так за городом, — махнул рукой тот. — На природе, да-с! Велено передать: как закончишь, тоже подъезжай. Народ-де весь собрался, поужинаем и общее собрание проведем. Так что ты поспеши. Путь-то неблизкий, а день вовсю к вечеру клонится. Как бы не опоздать.

В лагере царила тишина, причем такая, что и не скажешь сразу, что на территории полсотни человек обосновалось. Впрочем, чуть позже, уже на центральной аллее, Олег сначала услышал протяжный скрип, похожий на тот, что издают давно не смазанные качели, а после увидел девочку лет десяти, которая на оных и раскачивалась. Картина, мягко говоря, была неожиданна настолько, что оперативник не смог себе отказать в том, чтобы подойти и узнать, откуда в пионерлагере взялся ребенок с косичками, в цветастом сарафане и сандаликах. Нет, ясно, что изначально он тут более уместен, чем куча битых жизнью разновозрастных ментов, но тем не менее.

— Привет! — сказала ему крепко сбитая русоволосая и конопатая девчушка.

— Привет, — ответил Ровнин. — А ты кто?

— Света. А ты?

— Олег. А где все?

— В столовой, — раскачиваясь, ответила девчушка. — Ужинают.

— Ясно. — Ровнин подумал, подумал, да и уселся на вторые качели, стоящие рядом с уже занятыми. — А ты чего не пошла есть?

— Да ну. Там сегодня картошка с тушенкой. Нет, я ее люблю, но просто потом все пойдут чего-то обсуждать, а мне в это время тетка Дарья печеньев с повидлом даст. Они вкуснее. — Света подумала и добавила: — Тетка Дарья — повариха местная. А ты москвич?

— Сейчас уже да, — гадая, не обрушится ли конструкция, на которую он взгромоздился, ответил Олег, — но родился в Саратове.

— Саратов — он на Волге, — поведала ему девчонка. — Там арбузов много. Я их люблю. В том году мама со своими парнями на рынке рейд проводила, так у нас полбалкона ими завалено было. Они там какого-то бабая задерживали, который совсем страх потерял.

— Задержали?

— Не знаю. Наверное.

— А мама у тебя кто?

— Она опер, — пояснила Света. — Главная в нашем районе.

— Я тоже опер, — поделился с собеседницей Олег, — правда, пока не главный. Но не теряю надежды. Ты другое скажи — чего она тебя-то сюда привезла?

— Девать больше некуда, — пояснила девочка. — Бабушек нет, они умерли обе, дедов тоже нет, а дядя Витя пьет как не в себя. Вот мамка и сказала, что лучше я с ней в Москву поеду. И столицу посмотрю, и на глазах буду.

— Только все равно ты чего-нибудь да натворишь, — раздался женский голос, — как за тобой ни гляди. Вон с кем-то уже откровенничаешь.

Ровнин даже не заметил, как к ним подошла высокая, светловолосая, коротко стриженная и очень симпатичная женщина в короткой кожаной куртке и джинсах.

— С ним можно, — сообщила ей Света. — Он тоже опер, как ты.

— Лейтенант Ровнин, — лихо спрыгнув с качелей, произнес Олег и протянул женщине руку. — Я из отдела 15-К.

— Капитан Метельская, — сжала та ладонь оперативника. — Марина. Не слишком вас мое сокровище заболтало?

— Да нет, — рассмеялся Олег, — нормально. Может, на «ты»?

— Не вопрос. Так удобнее.

— Но вообще очень удивился, увидев тут ее, — признался Ровнин.

— Не с кем было в Екатеринбурге оставить, — пожала плечами Марина, — пришлось с собой брать.

— Я ему про это уже рассказала, — уведомила ее Света. —