Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

— Третьего брака, — подал голос кто-то, вызвав общий смех. — Он самый лютый!

— Оно и понятно — волос на башке все меньше, живот все больше, а хрен функционирует все хуже!

Пал Егорыч постоял-постоял да и пошел на свое место, после чего Саша облегченно вздохнул.

— Когда? — дождавшись, пока народ отсмеется над шутками на тему семьи и брака, произнес Морозов. — Послезавтра, в четверг. Вернее, уже в пятницу, в шесть утра. С чем — проблем тоже нет. Все, у кого оружия нет, получат его вон у Славы. В основном «тэтэшники», но все исправные.

— Это еще поглядеть надо, — крякнул один из дедов и сурово сдвинул седоватые брови. — Пока один бардак наблюдаю. Вот почищу пистолет, пристреляю его, тогда и ясно станет — исправный или нет. Так что патронов отсыпать не забудьте.

— За третьим корпусом, где беседка, самое место для пристрелки, — сказал Баженов. — Мишени я, кстати, тоже нашел, видать, местная пацанва из луков стрелы в них пуляла.

— Распределение по группам оставляем на четверг, — подытожил Морозов. — А сейчас кому нужно оружие, подходите к столу. Слав, ты выдаешь, Лен, за тобой список — ФИО получающего, марка, номер, подпись.

— Ну, мне ствол не нужен, — встала с лавочки Марина, — я со своим приехала. Так что пойду за Светкой, пока она повидлом до тошноты не обожралась. Всем она у меня хороша, но со сладким меры не знает совершенно. Вот уже лопнуть готова, а все равно станет трескать до последнего. А ты куда?

— В Москву, — ответил Олег, — работу работать. Все наши здесь, потому отдел на мне.

— Дураков служба любит. — Женщина потрепала его по плечу и направилась к выходу.

Олег ей соврал. На работу он не собирался, у него на вечер были другие планы. Ну как планы? Тут, наверное, вернее употребить термин «моральный выбор», ведь речь шла именно о нем. И тяготил этот выбор Ровнина нешуточно, настолько, он уже неделю не мог найти верный ответ на один внешне совсем простой вопрос: как быть с Арвидом.

Казалось бы — чего тут думать? Ленц вурдалак, потому смерть ему, смерть. В логику того же Славяна, который обитал в двуцветной системе координат, подобный ответ уложился бы идеально. Да и сам Олег года три назад сказал бы то же самое. Но вот только нынешний Ровнин прекрасно понимал, что на свете существуют не только белый и черный цвета, есть еще масса оттенков, которые не стоит сбрасывать со счетов.

Да, Ленц вурдалак. И он один из тех, кто должен через два дня умереть. Но много ли толку будет с этой смерти? Вернее, чего от нее будет больше — пользы или вреда? И как Олег ни крутил в голове варианты, выходило, что пользы, считай, совсем нет, а убытка выходит немало. Не ему лично, а отделу и тому делу, которым последний занимается. Через Ленца приходило немало информации, несколько раз он свел Ровнина с нужными ему людьми и нелюдями, при этом ни разу не дал заподозрить себя в чем-то противоправном и ни разу не попросил ни о чем таком, что бы заставило Олега поступиться принципами. Ни разу.

Да и то, что когда-то именно Арвид решил его проблему с Алирзаевым, Ровнин тоже не забыл.

Все бы ничего, но вот только с другой стороны на чашке весов лежало слово «крыса». И Олег очень не хотел, чтобы его имя с этим словом связали, потому и маялся всю неделю в раздумьях. Но все когда-нибудь на этом свете кончается, вышло и время, отведенное ему на принятие решения.

Антонов, который по казенным делам тоже намылился в Москву, высадил Ровнина у Белорусского вокзала, бибикнул на прощание и помчался в сторону Тверской-Ямской, Олег посмотрел ему вслед, достал мобильный, нажал пару кнопок, а после, когда абонент ответил, произнес:

— Арвид, привет. Надо поговорить.

— Так подъезжай в клуб, — весело ответил вурдалак. — В чем же дело?

— Нет, клуб для нашей беседы не подходит. Давай на Добрынинской встретимся, у книжного. Ну, ты должен его помнить, мы с тобой там случайно столкнулись по зиме, чему очень удивились.

— Помню, — подтвердил внезапно посерьезневший вурдалак.

— И вот еще что — будь один. Не надо водителя, сам за руль сядь. Только прямо сейчас выезжай, не тяни. Все, до встречи.

Подождать Ленца все равно, конечно, пришлось. Не сильно долго, с полчаса, но Олега это не сильно и опечалило, он за это время два раза сгонял за хот-догами к универмагу «Добрынинский». Просто очень они были вкусны, таких хот-догов, как здесь, нигде в Москве было не отыскать.

А там и черный «мерседес» тормознул около закрытого по причине ночного времени книжного магазина.

— Привет, — протянул глава семьи руку Олегу, когда тот забрался в салон. — Что случилось?

— Много чего, но это не столь важно, — ответил оперативник. — Главное другое. Арвид, уже завтра утром тебя не должно быть в Москве. Самое позднее — днем. И постарайся все обставить так, будто поездка была запланирована. Это не должно напоминать спешное бегство. Мол, давно собирался в Милан за новыми пиджаками, сейчас как раз распродажа, значит, самое время на недельку туда смотаться.

— Я ждал чего-то такого, — выдержав паузу, сказал вурдалак. — Ждал. Невозможно бесконечно раскачивать лодку, рано или поздно она перевернется. Не думал только, что целью станем мы. Отчего-то был уверен, что снаряд либо в Джуму угодит, либо в Хрисанфу. Но вот, ошибся.

— Пока не ошибся, — глядя в окно, ответил ему Ровнин, — но если задержишься до завтрашнего вечера, то это случится. Вот еще что: с собой можешь взять только одного спутника. И это не должен быть Себастьян. Он остается в Москве.

— Они мне как дети, — глядя в ночную мглу, произнес Ленц. — Я их создал.

— Арвид, решать тебе. Я и так уже сделал то, на что не имел права. Я только что, по сути, предал ради тебя свою семью. Да, представь себе, отдел — моя семья, потому что никого ближе коллег для меня в этом городе нет. И мне будет