Ночь гнева - Андрей Александрович Васильев

Аркадий Николаевич вносил, а до него Пиотровский. Дальше Олег листать не стал, поскольку смысла в том не было. Иван Николаевич принял отдел после смерти «железного Льва» в 1973 году, вряд многие из тогдашних внештатных сотрудников отдела дотянули до миллениума. Нет, судя по незачеркнутым номерам, некоторые из них до сих пор живы-здоровы, но наверняка давно уже в статусе глубокого пенсионера. Старый конь, конечно, борозды не испортит, но не в таком деле, которое затеял отдел. Эта война, а она для тех, кто помоложе.

А так зачеркнутых номеров хватало. Насколько Олег понял, происходило подобное в двух случаях: когда начальник отдела получал информацию о том, что этот сотрудник погиб, или после личной беседы с ним, той, в которой внештатник заявлял, что на него можно далее не рассчитывать. Но, что характерно, в девяти случаях из десяти он в той же беседе сообщал собеседнику номер и данные нового сотрудника, того, который его сменит на посту. Как уж там они друг друга находили, с кем кандидатура согласовывалась — не факт, что даже и Морозов на этот вопрос смог бы ответить. Тут главное, что новые номера в книжке появлялись.

— Ты начинай, меня не жди, — заявила Ревина, высыпая в чашку содержимое кофейного пакетика «3 в 1». — А я взбодрюсь и вольюсь в движение.

— Тебе чего бы ни делать, лишь бы ничего не делать, — фыркнул Ровнин, снял трубку с телефона, нажал кнопку с «восьмеркой», дождался длинного гудка и принялся набирать номер. — Алло. Добрый день, можно услышать Константина Марченко? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

— Нельзя, — ответил ему хрипловатый мужской голос.

— А когда он будет?

— Никогда. Застрелили его месяц назад, при задержании особо опасного.

И все, только короткие гудки в трубке.

— О как! — невесело вздохнул Олег, перечеркивая номер погибшего коллеги на листе. — Не самое лучшее начало. Ладно, попытка номер два.

Он набрал следующий номер.

— Алло. Добрый день, можно услышать Леонида Котова? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

— Уволился Ленька, — сообщил ему игривый женский голос, — полгода как.

— Беда, — опечалился Олег.

— Мы сами в горе, без него скучно. Лейтенант Ровнин, а ты женат?

— Неожиданно, — чуть опешил оперативник.

— А чего такого? Я молодая и красивая. Правда-правда. И Алапаевск наш мне до печенки надоел. В Москву хочу. Даже если снова за мента замуж придется выходить.

— Особенно мне понравилось слово «снова», — рассмеялся Олег. — Но я подумаю.

— Если что — звони, — подытожила молодая и красивая девушка на том конце провода. — Меня Мила зовут. А тебе Ленька прямо сильно нужен?

— Очень.

— Тогда телефон его запиши. Он теперь в охране одного черта работает и сильно радуется, что до того посадить его не успел.

И все бы ничего, но номеру, который Олегу дала милая Мила, никто отвечать не хотел. Дослушав девятый гудок Ровнин уже, собрался трубку повесить, как раздался щелчок и мужской голос произнес:

— Слушаю.

Олег уже привычно протараторил вступительную фразу и услышал в ответ:

— Ого. Никак меня восстановить в органах надумали? Так я вроде рапорт не отправил в Москву? Хотел, даже написал, но на утро протрезвел и передумал. А-а-а, понял. Все-таки дошел я тогда до почты. Вот почему у меня пуховик и джинсы мокрые наутро были! А я-то думал, что обоссался.

— Я по другому поводу, — дослушав его, произнес Ровнин. — Это из отдела 15-К вас беспокоят.

И вот тут он понял одну простую вещь: если человек сразу его не поймет, то непонятно, как собеседнику дальше объяснять, кто он, Олег, такой вообще есть и с какой целью звонит. Ну а что говорить? «Мы тут охоту на вурдалаков затеяли, сами не справимся, потому приезжай». Фигня какая-то, по-другому и не скажешь.

— А, вон чего. — Тон говорящего изменился. — Вот уж не ждал, не гадал, что вы про меня вспомните.

— Вспомнили, — переведя дух, ответил Олег. — Дело есть, Леонид. Важное дело. Нам помощь нужна.

— Вообще, конечно, мне ментовские заботы уже до фонаря, но тут другой расклад, — помолчав, ответил Котов. — Ваши тогда меня из серьезного дерьма вытащили, считай, башку спасли, а я добро помню. Что надо-то?

Ровнину в тот же миг жутко захотелось спросить, кто именно эти «ваши» и что именно они сделали, но, увы, сейчас для таких вопросов было не время и не место.

— Вы нам здесь нужны, Леонид. В Москве. Просто нам без помощи сейчас никак не обойтись.

— Ого.

— Ну, вот так. Билеты, проживание, питание, командировочные — это все с нас, не сомневайтесь.

— А когда? У меня же работа. И сколько по времени вся эта канитель продлится?

— Через неделю, край полторы мы вас ждем. Дело почти неотложное, чуть промедлим — большая беда случится. А на сколько… Дней пять, не больше. Ну, может, семь.

— Да плюс дорога, — задумчиво произнес Котов. — Ладно, возьму за свой счет. Только тут такое дело… Я самолетом, наверное, полечу, потому что пока я из своего Алапаевска до Екатеринбурга доберусь, да пока на поезде сутки с гаком тащиться стану… Короче, это все время. Плюс надо же еще с шефом решить вопрос, а он мужик непростой, сюрпризов не любит. Проще говоря — я без «ствола» буду. Ксивы-то нет, как я его провезу? А без него, чую, в вашей заморочке не обойтись.

— На этот счет не переживайте, — заверил его Олег, — и им обеспечим.

Тут он не врал. Отдел и в этом отношении отличался от обычного подразделения МВД, где неучтенное оружие, обнаруженное у сотрудника, вело к массе неприятностей. Тут же в хранилище стоял огромный металлический шкаф, куда еще с революционных времен для чего-то складывали на временное хранение оружие, изъятое во время силовых операций. Не любое, конечно, только то, которое не проходило по уголовным делам и исправное. И накопилось его за минувшие годы, особенно последние, довольно много, настолько, что еще Францев говорил, что надо бы как-то уже утилизацией части этой коллекции озаботиться. Например, разобрать какое-то количество единиц и в Яузу это дело выкинуть.

— Тогда через неделю жди, — пообещал Леонид, попутно переходя на «ты». — Слышь, лейтенант, ты мне телефон свой продиктуй. Ну, куда позвонить по прибытии в столицу.

— Само собой.