Брак и семья в средние века - Фрэнсис Гис

мы похоронили его 27 декабря вечером в флорентийской церкви Санта Кроче в гробнице Джованни, его отца, у подножия алтаря, где захоронены другие члены нашей семьи, и где находится мраморная плита с написанным именем упомянутого Джованни, и наш герб находится посередине… И затем 4 января мы отслужили погребальную службу и поминовение упомянутому Лапо, моему отцу, поскольку таковы были наша обязанность и наше желание, потому что он был мужем большого достоинства и глубоко почитаемым во всех главных учреждениях нашей страны как дома, так и за рубежом. Хотя и было нехорошее время войны и чумы и хотя мы выплатили тяжелейшие налоги и у нас было мало имущества, мы воздали ему и себе почести сверх наших интересов, как должны делать хорошие сыновья. Мы много потратили, как явствует из книги наследников упомянутого Лапо, написанной рукой Бернардо Никколини».

Погребальный обряд требовал стягов, гербов и флагов, которые несли пешие и конные и которые знаменовали многочисленные отличия Лапо, деловые и политические, и большого количества священников: «Это потребовало больших расходов, и мы четыре младших сына, Паоло, Лоренцо, Бернардо и Отто, оплатили все, а также расходы за бдение… За все это да восхвалим и возблагодарим Господа, потому что я истратил свою четвертую часть по доброй воле и я надеюсь, что так же поступили и трое других»[889].

Брак и семья после Черной Смерти

Чума, пронесшаяся над Европой в 1347–1349 гг., опустошила Европу, многие регионы которой и так уже страдали от экономического и демографического упадка. Несмотря на беспрецедентную жестокость эпидемии и несколько ее повторных вспышек, средневековая семья обнаружила способность к быстрому восстановлению и частично компенсировала свои потери, благодаря ранним бракам и увеличению деторождения. Держания погибших от чумы арендаторов мирно передавались, обычно родственникам, и, невзирая на некоторые социальные трения, крупных потрясений удалось избежать почти повсеместно.

Сокращение населения имело и некоторые позитивные последствия. Поскольку оплата труда повысилась, а цены на землю понизились, серваж уступил место свободной аренде и наемному труду. Дома в XV в. увеличились в размерах, улучшилась их планировка и обстановка, особенно в городах. Пережившие чуму крестьянские семьи увеличили свои держания, а условия аренды стали лучше. Выиграв от новой системы образования, некоторые из этих семей, как, например, Пастоны в Англии, обогатились настолько, что перешли из низшего класса в дворянство.

Брак оставался экономическим союзом, приданое выросло и стало более важным, чем когда бы то ни было. Переговоры о заключении брака между богатыми семьями как в деревне, так и в городе были осмотрительными и церемонными, сама же процедура все чаще требовала церковных ритуалов. Однако и в браках, заключенных по соображениям выгоды, была возможна любовь, что доказывают письма Пастонов, а решительно настроенные молодые люди женились даже невзирая на возражения родителей.

V

КОНЕЦ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Глава 15

НАСЛЕДИЕ

К последнему десятилетию XV в. завершение Реконкисты создало новую политическую силу — Испанское королевство, объединившее Кастилию и Арагон. Его правители финансировали путешествие из Генуи, делового центра Южной Европы, предприимчивого мореплавателя, который случайно открыл Новый Свет. Начало эпохи европейских географических открытий и колонизаций, с одной стороны, увенчало техническую революцию в книгопроизводстве и в военном деле, с другой — предшествовало протестантской Реформации, и потому оно стало для историков удобной вехой, отмечающей конец Средневековья.

Реформация принесла новые взгляды на вопросы брака и семьи, а новые экономические условия оказали на то и другое глубокое и длительное влияние. Если бросить взгляд на тысячелетие Средневековья, то оба института могут показаться в некоторых отношениях почти статичными по сравнению с изменениями, которые они претерпели в последующее время. Тем не менее, Средние века существенно трансформировали их, подготовив по существу формирование современной семьи. И римляне, и варвары нашли бы брак и семью в 1500 г. кардинально отличными от тех, к которым они привыкли.

Главным отличием европейской семьи эпохи Реформации от семьи времен римского владычества было сокращение ее функций. Религия являлась теперь достоянием христианской церкви, юрисдикция перешла в руки светских и церковных судов. Феодальный обычай, ремесленные гильдии, национальные правительства и вооруженные силы, школы и университеты все глубже вторгались в экономическую, социальную и образовательную функции семьи.

Тем не менее, место домохозяйства-семьи как основного кирпичика в здании общества осталось неизменным, а в одном направлении оно даже возросло. Крупные родственные группы — кланы, линьяжи, группы кровных родственников — потеряли свое относительное значение. Произошла не та «прогрессивная нуклеаризация» семьи, о которой говорили раньше, а нечто более сложное. Эволюция включала такие важные тенденции для возрождения супер-семьи, как усиление роли патрилинейных связей в среде земельной знати XI–XII вв. и укрепление больших патрицианских кланов или линьяжей в итальянских городах примерно в то же время. Могущество кланов или семейных групп нарастало и убывало в зависимости от силы государства: когда правительство было слабым, супер-семья — сильной, а когда правительство становилось на длительный срок активным, клан ослабевал. Напротив, вертикальным возрастным группам Средневековье придало постоянное значение с помощью внедрения фамильных имен, в которых история отражалась в обратном порядке: индивид получал сначала личное имя, а затем уже фамилию.

На протяжении тысячелетия Средних Веков домохозяйство обнаруживает вполне очевидные изменения в размерах и структуре, но оно не развивается по своей сущности. В конце, так же как и в начале эпохи, между различными типами семьи существовали одни и те же различия: крестьянские семьи отличались от знатных, бедные от богатых (в противоположность современной пословице, богатые имели больше детей), городские от сельских (одна из причин: между детьми легче поделить деньги, чем землю). В конце, так же как и в начале эпохи, в любой заданный момент времени семьи были «несовершенны», то есть в них или присутствовали лишние члены, или недоставало обязательных членов условной супружеской семьи, или и то и другое: пара родителей плюс дети.

В конце, так же как и в начале эпохи люди, вероятно, лишь очень редко жили в том семейном окружении, которое они бы хотели иметь. Гипотеза Р. Ринга о крестьянах из Фарфы IX в. западает в память. Если жители Фарфы мечтали о безопасности и дружеских отношениях с большим кругом родственников, они вряд ли были одиноки в своих желаниях. В XV в. флорентиец Леон Баттиста Альберти писал: «Я бы хотел, чтобы вся моя семья жила под одной крышей, обогревалась у одного очага и сидела за одним столом»[890]. Стержневые и составные семьи, рассмотренные Ф. Ле Плэ, и обнаруженные Дж. Хоумансом у крестьян, живших в зоне