Копия Веры - Катя Качур

и врубила печку. Привычной подушки на сиденье, приподнимающей хозяйку над панелью, она не нашла – видимо, Павлик закинул ее в багажник или перенес домой. За счет этого обзор в лобовом стекле у Веры Петровны был неполным, приходилось то и дело подпрыгивать, опираясь на руль. Выданную мелочь она высыпала на пассажирское сиденье, не найдя более подходящего места. Бумажный стаканчик с кофе поставила в круглый отсек для бутылок. Когда машина нагрелась, она осторожно нажала педаль газа и поехала по узкому коридору парковки из-под земли наверх. Железные ворота выпустили ее наружу. Только коснувшись скользкого асфальта, машина пошла юзом, на экране, свирепо сигналя, загорелась лампа отказа ABS – антиблокировочной системы тормозов. Летняя резина не была готова к ноябрьской наледи. Но Веру Петровну это не остановило. Она кое-как справилась с управлением и вывела «Лексус» через дворы на дорогу. Четкий маршрут в голове не прослеживался. Что-то звало Веру Петровну в центр. И она поехала по проспектам к Садовому кольцу.

Даже сквозь ночную мглу было заметно, как небо меняет свой оттенок. Сначала шел мелкий дождь, покрывающий окна крошечным бисером. Затем капли начали расти, широкими мазками расплываясь по холсту лобового стекла, а спустя минут десять вода преобразовалась в рыхлые хлопья, плотным слоем покрывающие все вокруг. Хлопья метались, неслись, бесновались, набивались в углубления, заполняли собою пространство. Казалось, будто на небесах арестовали незаконный цех по производству перин, и несчастные мигранты уничтожали свой товар, вспарывая брюхо одеялам и подушкам. Плотные белые перья вырывались из ситцевого заточения и фонтаном пробивали атмосферу. Мокрый пух превращался в пластилин и замазывал глаза случайным прохожим; дворники на стеклах машин застывали, как парализованные, не в силах справиться с тяжестью снежной рванины. Вера Петровна, подпрыгивая за рулем, пыталась разглядеть дорогу сквозь залепленное стекло, но ничего, кроме адских белых ошметков в свете фонарей, увидеть не могла. Следуя интуиции и долгому опыту вождения, она понимала, что несется по Комсомольскому проспекту, еще немного – и будет съезд на Садовое. Машину вертело по кругу, она шарахалась от обочины к металлическому барьерному ограждению и обратно. Из-под колес, словно из брандспойта, извергалось месиво воды и снега.

Со стороны Ленинградки к Садовому кольцу летела Поленька. Еще до начала метели она остановилась у киоска и купила двойную порцию американо. Сейчас ее стакан, вставленный в отсек у правой руки, подпрыгивал, обдавая куртку горячими брызгами. Папина «Тойота», хоть и была подкована шипами, на скользкой дороге вертелась, словно шайба между клюшками соперников. Дворники застопорились, выпотрошенная мигрантами перина застыла мокрым сугробом на лобовом стекле. Сбоку иногда появлялись автомобили, которые она обгоняла, подрезала и которые отчаянно сигналили, но Поля на полную мощь включила музыку, чтобы ничего вокруг не слышать. При съезде на Садовое машину развернуло на сто восемьдесят градусов, благодаря чему сугроб с капота упал, и Поля хоть как-то увидела дорогу. Она дважды крутанула руль, выехав на кольцо, и понеслась по центральной полосе на юго-запад. По этой дороге они часто ездили с Жоркой, откинув крышу машины. Они видели небо, видели шпили высоток, видели фасады домов и горящие витрины магазинов. Сейчас не было видно ни зги. Только плотная белая завеса, застилающая глаза, забивающая уши, затыкающая ноздри. Поля жала педаль газа, доводя стрелку скорости до двухсот двадцати километров в час. Если бы удалось оторваться от земли и взлететь, как реактивный самолет, она бы не удивилась. Но шипованные шины из последних сил держали сцепление с трассой и несли ее строго по поверхности земного шара.

Вера Петровна, тоже по плечо обрызганная бурым американо, кружила вокруг крупной развязки. Снег залепил окна, и она не могла понять, какой съезд в какую сторону унесет ее машину. «Лексус» колошматило так, что боковые двери были давно разбиты о соседние автомобили, а на лобовом стекле появилась трещина, напоминающая разряд молнии. Наверное, Вере сигналили. Наверное, за Верой гнались. Но на фоне абсолютного белого вакуума это казалось несущественным. Вера Петровна пылала щеками, давление подскочило, тело сводило судорогой. Монетки на сиденье рядом то и дело подпрыгивали, доставая до потолка, и разлетались по всему салону. Она была весела. Она была свободна и светла мыслями. Вперед!!! На Садовое!!! Она в очередной раз вдарила по газам, машина разорвала бампером сначала один металлический барьер, затем другой, третий и достигла, наконец, главного кольца Москвы: «Лексус» с силой выбросило на встречку, покрутило вокруг своей оси и толкнуло по центральной полосе. Вера Петровна зажмурила глаза от радости. К чему ей зрение, когда душа достигла нирваны? Стрелка скорости зашкаливала. Она не ехала, она резала ножом перьевую плоть атмосферы. Она разрывала пространство мощной грудью черного «Лексуса». Не машина – зверь! Навстречу ей на другом грозном хищнике – синей «Тойоте» – летела пятнадцатилетняя девочка. С выжатой до отказа педалью газа, с зажмуренными глазами, с ощущением полной свободы в груди.

* * *

Удар произошел у Новинского пассажа. Видеорегистратор «Тойоты» зафиксировал лобовое столкновение. Автомобили, словно подстегнутые кнутом жеребцы, встали на дыбы. «Лексус» перевернулся на крышу. «Тойоту» отнесло к заградительному барьеру. Бампера машин были раздавлены всмятку, лобовые стекла разбиты в крошево, двери оторваны. Оба водителя – старуха и девушка – помимо крови оказались облиты какой-то коричневой жидкостью схожего оттенка. У обеих отсутствовали права и какие-либо другие документы. Лицо старухи было смято подушкой безопасности. Лицо девушки, посеченное осколками стекла, выражало помешательство.

– Кровь и кофе разного цвета… – прошептала она подоспевшему врачу «Скорой помощи».

– Черепно-мозговая травма! – крикнул врач подъехавшим спасателям. – Срочно вырезайте обеих из кабин – и в реанимацию!

Пока мужчины в спецовках болгаркой резали кузова машин, в небе над Новинском пассажем возникло два человеческих контура. Никто не счел это аномальным просто потому, что никому не пришло в голову оторвать свой взгляд от чудовищной аварии и посмотреть наверх. Лишь вороны, сидящие на крышах торгового центра, стали свидетелями того, как две женщины – пожилая и юная – протянули друг другу руки – сцепились сначала пальцами, потом крепко обнялись, прижавшись щеками, и долго стояли, будто встретились после бесконечной разлуки. Пух из вспоротой перины бережно обтекал их фигуры, становясь все более редким, неназойливым, а затем и вовсе сошел на нет, будто мигранты вытрясли все свои запасы. Метель, внезапно начавшаяся, так же резко прекратилась. Тучи рассредоточились, обнажив плешь оглушительно черного неба. Две женские фигуры, меняя свои очертания, слились в одну и окончательно растворились в морозном воздухе.

Глава 45

Портрет

Возле реанимации, как и пятнадцать лет назад, стояли Павлик и Денис. Оба в наглухо застегнутых одноразовых голубых халатах,