Что такое Барселона - Дарья А. Гаврилова

Проспект Льюиса Компаньша вздоргнул. Люди не могли поверить своим ушам: он только что действительно объявил о независимости! Собравшаяся толпа взорвалась, над Барселоной разнесся крик сотен голосов, люди бросились обниматься, кто-то захохотал, у кого-то на щеках заблестели слезы. Президент Каталонии сделал вдох.

«Правительство и я предлагаем Парламенту отложить все эффекты декларации о независимости, чтобы в течение следующих недель мы смогли начать диалог, диалог, без которого невозможно достичь взвешенного решения»[199].

Диалоги оборвались на полуслове, и смех замер в воздухе. Лица собравшихся на проспекте Льюиса Компаньша погасли – президент не объявил о независимости всерьез, он лишь пригрозил Мадриду самой возможностью ее объявления и вновь отложил долгожданный момент. Речь вновь шла о диалоге, общении, ожидании разрешений и подачек от Мадрида.

Расходились все в тот вечер безрадостно – впереди опять была неопределенность, странные новости о переговорах, лицо Мариано Рахоя во всех новостях. Над интересным построением речи Карлеса Пучдемона не смеялся только ленивый – от ярых ненавистников Каталонии до британцев и самих индепендистов. Драматическая пауза сеньора Пучдемона вошла в историю как «восьмисекундная независимость» – самая короткая в истории Каталонии, побившая даже ранее установленный рекорд 1934 года, независимость длиной в один день.

Очевидно, Карлее Пучдемон рассчитывал, что Мадрид испугается и пойдет на уступки и переговоры. Этого не произошло – за драматическим выступлением каталонского президента последовал месяц непонятно чего, тягомотины, переговоров, подвешенных обещаний, невыполняемых условий и постоянно перекидываемой друг на друга ответственности. Мадрид несколько раз официально задавал Барселоне вопрос: «Объявили ли вы независимость? Да или нет?» Карлее Пучдемон каждый раз избегал ответа на вопрос, предлагая вместо этого поговорить. В народе шутили про «независимость Шрёдингера», и над нерешительностью каталонского президента шутила уже даже острополитическая (и откровенно про-индепендистская) каталонская ТВ-программа Polonia. В одном из скетчей их актер, наряженный в придающий ему сходство с Пучдемоном парик а-ля Битлз, выходил и выступал с речью: «Каталония будет независимой республикой! Обязательно! При условии, что у нас будет большинство в парламенте! И при условии, что Мадрид согласится на легальный референдум! И если это будет четверг! И если Луна будет в убывающей фазе, а Меркурий будет в созвездии Стрельца…»

Мадрид так и не уступил. 27 октября 2017 года, почти месяц спустя после голосования, каталонский парламент проголосовал за независимость 70 голосами из 135. Карлее Пучдемон наконец-то объявил о независимости всерьез; его выступление на этот раз было куда более коротким, и звучал лидер каталонский независимости раздраженно. Независимость была провозглашена в пятницу; в честь такого экстраординарного события парк Сьютаделья (напоминаю, внутри парка находится парламент) был закрыт на все выходные. Проспект Льюиса Компаньша вновь оказался полон жизни – на этот раз на нем происходила ярмарка вин и шампанского, длиной во все исторические выходные. На эту ярмарку в независимой Каталонии пришел весь город – люди пили вино, шутили, поздравляли друг друга и беседовали. Больше за те выходные ничего не произошло.

Каталонская республика-2017 просуществовала ровно одни выходные. В понедельник грянула буря: Мадрид аннулировал провозглашенную независимость и впервые в истории постфранкистской Испании активировал статью Конституции 155. Эта статья предназначена для исключительных случаев: она дает центральной власти право временно аннулировать самоуправление региона и ввести прямой контроль из центра. Каталонские правительство и парламент были распущены, все политики уволены со своих должностей. В это же время оказалось, что Карлее Пучдемон и пять бывших министров его правительства бежали в Бельгию. Всех бывших каталонских министров, не успевших покинуть территорию Испании, незамедлительно арестовали. Задержанным вменялись организация бунта, растрата казенных денег и угроза национальному единству; предполагаемые сроки по совокупности статей варьировались от 10 до 35 лет.

Под выкуп из тюрьмы не выпустили почти никого – с осени 2017 года и на момент сдачи этой книги в печать бывшие высокопоставленные каталонские политики сидят за решеткой в ожидании суда. Каталонцы считают их политическими заключенными и требуют отпустить политиков из тюрьмы; для выражения этого требования был придуман новый протестный символ – желтая лента. За несколько недель со дня ареста желтыми ленточками оказались увешаны все балконы, деревья, окна, баллюстрады и животные Барселоны. Желтые ленты и призывы освободить политических заключенных появились на зданиях мэрии, правительства и доме Бальо. К Рождеству значки в виде желтых лент стали продавать во всех новостных киосках Барселоны.

21 декабря 2017 года состоялись внеочередные выборы в каталонский парламент. Большинство голосов по сравнению со всеми остальными партиями в них получила антииндепендистская партия Ciudadanos; она обошла коалицию Пучдемона (по-прежнему находящегося в Бельгии) JuntsxCat («Вместе за Каталонию») на 4 %. Сторонники независимости из разных партий, тем не менее, вновь получили большинство кресел и смогли избрать президента-индепендиста Кима Торру.

А дальше вновь начался период совершенной неясности: с одной стороны, в Каталонии мало что изменилось – около 50 % населения по-прежнему горячо поддерживают независимость; с другой стороны, после событий осени 2017 года кристально ясно, что без согласия Мадрида или каких-то других политических катаклизмов Каталония не получит независимость никогда. У нее нет армии, нет людей, нет международной поддержки.

Ясности ситуации не прибавил и внезапный, после семи лет у власти, уход Мариано Рахоя и Народной партии: Национальный суд признал Partido Popular виновной в «создании эффективной коррупционной системы с использованием общественных институтов, средств и органов власти». Социалисты инициировали вотум недоверия действующему премьеру, и 1 июня 2018 года большинством голосов Мариано Рахой был отправлен в отставку. Исполняющим обязанности премьер-министра с большим трудом выбрали социалиста Педро Санчеса; он сразу же пообещал каталонцам все, что они хотели в 2006 году: расширение автономии и статус нации. Насколько это будет в долгосрочной перспективе полезным для «урегулирования каталонского вопроса», неясно; уже не 2006-й.

При этом каталонский вопрос поменял Испанию: в декабре 2018 года впервые со смерти Франко в одном из региональных правительств 12 кресел взяли ультраправые. Причем не абы где, а в Андалусии, до этого надежном, непробиваемом оплоте социалистов. Партия Vox, получившая эти исторические 12 кресел, выступала против мигрантов, абортов, равенства прав, а главное, против каталонцев. «Андалусия – за ИСПАНИЮ!» было их главным предвыборным лозунгом; на избирательных участках сторонники Vox скандировали: «ИСПАНИЯ! ИСПАНИЯ! ИСПАНИЯ!»

Словом, что бы ни ждало мир в будущем, каталонский вопрос не закрыт. Его не закрыло ни голосование 1 октября 2017 года, ни новые выборы в Каталонии, ни 155-я статья, ни арест бывшего правительства региона. Каталонское желание независимости вылилось за пределы региона и начало