Нобелевские лауреаты России - Жорес Александрович Медведев

оказалась сравнительно небольшой и с архаичным каталогом не на карточках, а в алфавитных альбомах. Ни столы, ни система обслуживания, очевидно, не менялись с того времени, когда здесь любил работать Карл Маркс. По гуманитарным проблемам в библиотеке собиралась литература в основном на английском языке.

Я нашел по каталогу работу Сахарова в твердом переплете, других изданий в Британский музей не поступало. Ее выпустило в 1968 году американское издательство «Нортон» в Нью-Йорке под сокращенным названием «Progress, Coexistence and Intellectual Freedom»[252].

Примерно через час мне принесли это издание. Это была хорошо изданная книга с суперобложкой, в ней было 158 страниц, из которых только 62 страницы составлял текст самого Сахарова. Обширные «Предисловие», «Послесловие» и комментарии-аннотации к тексту были написаны одним из редакторов газеты «Нью-Йорк таймс» Гаррисоном Солсбери. Солсбери включил в эту книгу также свой собственный очерк-предсказание «Мир в 2000 году». Солсбери был известным журналистом и писателем. Он был корреспондентом «Нью-Йорк таймс» в Москве в 1949–1954 годах и в последующем написал несколько книг об СССР, одна из которых «900 дней. Осада Ленинграда» была более других известна. Солсбери написал также несколько книг о Китае.

На суперобложке книги Сахарова был приведен краткий отзыв о ней Генри Киссинджера. Копирайт на книгу значился за компанией, владевшей газетой «Нью-Йорк таймс». Все это означало, что договор на издание книги с издательством «Нортон» заключал безусловно Гаррисон Солсбери, причем от имени своей газеты. «Меморандум» Сахарова был, как известно, впервые опубликован в одной из газет Голландии, 6 и 13 июля 1968 года. В русских передачах из Лондона работа Сахарова транслировалась с 10 июля. В газете «Нью-Йорк таймс» «Меморандум» Сахарова в несколько сокращенном виде публиковался 22 июля, в репортаже из Москвы Хедрика Смита, московского корреспондента этой газеты. Если учесть, что работа Сахарова была завершена в конце апреля и пошла в «самиздат» в мае 1968 года, то столь быстрое появление ее в форме солидно изданной книги, подробно аннотированной Гаррисоном Солсбери и с отзывом Генри Киссинджера, означало, что все многочисленные переводы «Манифеста» на другие языки делались в основном с американского издания, получившего максимальное «паблисити». Поскольку копирайт принадлежал газете «Нью-Йорк таймс», то права на переводы покупались у американского издателя. Солсбери, кстати, в 1968 году был более известен среди издателей, чем сам Сахаров. На суперобложке книги не было фотографии Андрея Дмитриевича, его фотографий в 1968 году ни у одного московского корреспондента вообще еще не было.

30 января 1973 года я написал Солсбери на адрес его газеты подробное письмо, объяснив просьбу Сахарова в отношении гонораров и лишь намекнув на ее причины. Хотя дело в этом случае шло о финансовых проблемах, никаких доверенностей для получения информации не требовалось; на западе в таких случаях между людьми, знающими друг друга хотя бы по публикациям, никакие полномочия не нужны. Ответ из Нью-Йорка, датированный 19 февраля 1973 года, я получил в Лондоне 23 февраля. Привожу здесь некоторые выдержки из этого письма в моем переводе с английского.

«Дорогой профессор Медведев!

Извините меня за столь длительную задержку ответа на Ваше письмо от 30 января… Но мне потребовалось некоторое время, для того чтобы рассчитать сумму, которая находится на счету д-ра Сахарова. Теперь я прояснил всю картину. Накоплена сумма, немного превышающая 7000 долларов, имеется здесь для него и может быть использована им для любых целей, по его желанию. Вы можете сообщить ему об этом (или же я сам могу это сделать через нашего корреспондента Хедрика Смита, который, как Вы знаете, имеет конфиденциальные отношения с Сахаровым) и назвать сумму, которая находится в его распоряжении…»

Солсбери извещал меня, что сумма в семь тысяч долларов включает не только гонорар за первое издание книги Сахарова, которую он мне прислал отдельно с дарственной надписью, но также и за новое переработанное издание 1971 года, в которое был включен и второй «меморандум». Это было обращение в ЦК КПСС, проект которого был составлен Сахаровым, но к подготовке окончательного варианта которого Сахаров привлек физика Валентина Турчина и Роя Медведева. Он был отправлен в ЦК КПСС, Совет Министров СССР и в Президиум Верховного Совета СССР 19 марта 1970 года с тремя подписями. Редактором и комментатором второго издания также был Гаррисон Солсбери.

Я ответил Гаррисону Солсбери, поблагодарив его за информацию, что было бы предпочтительнее, если он лично напишет Сахарову, передав письмо через Хедрика Смита, так как это надежнее. Моя собственная связь с братом и московскими друзьями, собственно говоря, осуществлялась также через Смита и корреспондента «Вашингтон пост» Роберта Кайзера, письма к которым я мог отправлять по дипломатической почте, – но не слишком надежным «семейным» каналом. Письмо на имя Смита или Кайзера отправлялось из Лондона не в Москву, а в посольство США в Хельсинки на почтовый ящик «М». В Хельсинки вся такая почта, включавшая письма, бандероли и даже посылки от родственников московского посольства США, упаковывалась в контейнер и отправлялась в запломбированном вагоне в Москву по железной дороге. На Ленинградском вокзале этот вагон разгружался под наблюдением посольского работника и уже в фургоне перевозился в посольство. Если же редактор «Нью-Йорк таймс» посылал письмо от газеты своему корреспонденту в Москве, то оно отправлялось по воздуху американскими авиалиниями в сопровождении дипкурьеров, вместе с другой дипломатической почтой. Это было быстрее и безопаснее.

Только американское посольство в Москве позволяло своим журналистам пользоваться диппочтой. Великобритания и другие страны обеспечивали диппочтой лишь дипломатов и их родственников. Существовали, конечно, и другие еще более секретные формы диппочты, но я о них ничего не знал. Я также отправил Сахарову письмо, сообщив об информации Гаррисона Солсбери, но послал его через Роберта Кайзера.

Семь тысяч долларов были для 1973 года приличной суммой, но совершенно недостаточной для реализации замысла Сахарова и Боннэр. В частных университетах, какими были Гарвардский и МИТ, плата за обучение в то время составляла около 10 тысяч долларов в год за одного студента. (В настоящее время она превышает 40 тысяч долларов.) Но кроме этой платы нужны были средства на аренду жилья и на общие расходы. В частных университетах в США могли обучаться лишь дети достаточно обеспеченных родителей. В то же время в более дешевых университетах штатов (Калифорнийский, Нью-йоркский и другие) субсидии на обучение предоставлялись лишь американцам, жителям этих штатов.

Я был удивлен незначительностью суммы, которую предоставляли в распоряжение Сахарова издатель и редактор его книги, не сообщая при этом никаких данных о числе проданных экземпляров и о числе договоров на продажу прав по переводам на другие языки. К этому времени по опыту издания в США собственной книги «Подъем и падение Т. Д. Лысенко», изданной в Нью-Йорке не коммерческим, а университетским издательством в 1969 году, я хорошо знал правила отчетов издательств перед авторами. В Лондоне в конце января я получил отчеты еще по двум моим книгам, изданным в 1971 году издательством Макмиллан. Книга о Лысенко, изданная в США с гораздо меньшей рекламой и уровнем «паблисити», собрала для меня к 1973 году также около семи тысяч долларов.

Книга Сахарова была рассчитана на более широкого читателя и тираж ее был безусловно намного больше, чем у книги о Лысенко. За два издания книги Сахарова 1968 и 1971 году, со всеми ее многочисленными переводами и перепечаткой отрывков в газетах и журналах, даже в том случае, если редактор книги, сам Солсбери, получал по договору 50 процентов гонорара (больший процент редакторам не предусматривается), автор мог, по моему мнению, рассчитывать на сумму не меньше чем 50–100 тысяч долларов, если бы договор заключался от его имени.

В данном случае имя автора в договоре явно не было упомянуто и поэтому ни издательство, ни держатель прав (копирайта) не имели перед ним никаких юридических обязательств. Семь тысяч долларов – это была, по-видимому, произвольная сумма, которую они решили выделить при сложившихся обстоятельствах. Но спорить было бесполезно. Требовать какие-либо формальные отчеты у меня не было полномочий, для этого нужна доверенность автора.

Я не сомневаюсь, что, получив письмо Солсбери или мое, Сахаров и Боннер были сильно разочарованы. В начале 1973 года Сахаров через знакомых физиков МИТ уже начал ходатайства о визах для въезда в США детей Боннэр. Генри Киссинджер в своих мемуарах сообщает, что в начале 1973 года он «помог моим друзьям в МИТ, которые послали вызовы Сахарову, с тем чтобы его дети могли начать учебу в Соединенных Штатах»[253]. Теперь по чисто финансовым причинам отъезд в США для Тани с мужем и Алеши откладывался на несколько лет. (Забегая вперед, следует сказать, что дочь Боннэр Таня с мужем Ефремом Янкелевичем выехали из СССР в конце 1977 года, но уже по вызову из Израиля и в эмиграцию. Они, однако, через Италию приехали в США. Алеша выехал из СССР