Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

видом деятельности, а в особенности изучал классическую литературу, тот обязательно сталкивался со следующим опытом: прежде всего следует собрать материалы, и чем больше, тем лучше. Марксизм тоже не противоречит этому. Важно убедиться в достоверности полученных данных, ведь неподтвержденные сведения встречаются постоянно, поэтому необходимо проводить их беспристрастную оценку. Существует немало методов проверки надежности материалов, наиболее значимый из них – критическое исследование. Исследования не нужны лишь в те времена, когда на первый план выходит все фальшивое, раздутое, пустое. Тогда история «пишется исходя из выводов», или даже «выводы заменяют историю». Заключение уже есть, остается лишь изыскать доказательства, чтобы подтвердить и истолковать его, после чего работа может считаться завершенной. Достоверность материалов тут не важна. Важны «выводы». Если источник и «вывод» противоречат друг другу, если жертвуют меньшим ради большего, отказываются от источника или искажают его смысл, чтобы подтвердить первоначальное умозаключение, это некорректно. Я никогда ничего не имел против выводов, они необходимы. Результаты исследований должны отражать объективные закономерности, а получить их можно, только анализируя информацию из достоверных источников. Так как же тут обойтись без исследовательской работы?

Сейчас можно услышать много рассуждений о борьбе против излишне подробных исследований. Я вовсе не одобряю их, но должен отметить, что глубина и подробность изысканий должна определяться в зависимости от необходимости. Боюсь, всем ученым знакома ситуация, когда избежать чрезмерной детальности не представляется возможным, так как при помощи поверхностного исследования ничего не достичь. Думаю, детальность, не выходящая за рамки необходимого, вполне допустима.

Словом, я хочу сказать, что к исследовательской работе и так называемым излишне подробным исследованиям нужно относиться хладнокровно, не выступать за них слишком яростно и громко, но и не критиковать чересчур сурово. Также я не приемлю и высказывания, которые до небес превозносят роль исследований. Например, такие: «Обнаружение древнего чтения одного иероглифа подобно открытию планеты».

18 ноября 1987 года

Снова об исследованиях

Недавно я опубликовал в этом издании короткую заметку «Оправдывая историко-филологические исследования», в которой оспорил расхожее мнение, что расцвет таких исследований в эпоху Цин был спровоцирован большим количеством судебных дел, сфабрикованных маньчжурскими правителями против литераторов. Мне хотелось сказать несколько слов об источниковедческих исследованиях классических текстов этой эпохи и выразить недовольство нынешними теоретиками. Полагаю, от моих слов несколько веет метафизикой и догматизмом, присущими нам в последние несколько десятилетий.

Господин Ван Уцзы в статье, опубликованной в восьмом выпуске данного издания за 1988 год, высказал противоположное мнение. Его работа навела меня на некоторые мысли, но традиционная точка зрения о связи между подъемом источниковедческих исследований с фабрикацией судебных дел не комплексна, не точна и не убедительна. Поэтому я вновь приведу свои аргументы.

Я неоднократно говорил, что литераторам совершенно необязательно было заниматься источниковедческими исследованиями, пытаясь скрыться от преследования. Они вполне могли бы изучать и другие науки, не связанные с литературой, или вовсе оставить научную деятельность. При желании приписать кому-то преступление возможность всегда найдется, кажется, так говорили в древности. Исследования никак не могли стать для писателей шансом на спасение. И да, я не включил в свою прошлую короткую статью еще один пункт: в эпоху Цин расцвет исследовательской деятельности обусловили законы развития китайской исторической науки, то есть внутренние причины, а не внешние, такие как фабрикация судебных дел.

Чтобы доказать это, не нужно прибегать к большому количеству цитат, достаточно объяснений на основе книги «Очерк учений династии Цин» Лян Цичао. Хоть я и не могу назвать его доводы абсолютно верными, однако они вполне резонны. Прежде всего речь идет об идеологических течениях: «Научных веяний в Китае начиная с эпохи Цинь насчитывалось лишь четыре: изучение канонов в эпоху Хань, буддизма – в эпохи Суй и Тан, неоконфуцианство („учение о принципе“) – в эпоху Сун, источниковедение – в эпоху Цин». Источниковедческие исследования стали одним из идеологических эпохальных течений в истории тысячелетней китайской научной мысли. Необходимо рассматривать их с более общей, видимой точки зрения, а не ограничиваться рамками лживых судебных дел в эпоху Цин.

Лян Цичао, разумеется, привел свои доказательства. Он полагал, что в истории китайской научной мысли «в различных школах циклически сменяли друг друга преклонение перед знанием и преклонение перед идеей, „материализм“ и „идеализм“, „эксперименты“ и „глубокие доказательства“. По достижении наивысшего расцвета одна школа непременно ударялась в порок, что приводило к реакции на это и возвышению другой школы, которая проходила тот же путь от расцвета к злоупотреблениям и реакции на них третьей школы. <…> После достижения пика изучения буддизма в эпоху Тан этими плодами воспользовалось сунское неоконфуцианство, „конфуцианское снаружи, буддистское внутри“, процветавшее вплоть до эпохи Мин». То есть вслед за достижением значительных успехов в научной школе может возникнуть некая ущербная практика. Лян Цичао сводил ее проявления к двум пунктам: подавлению творческой составляющей и поощрению лицемерия и фальши. Подъем научной мысли в эпоху Цин был реакцией на это лицемере. Лян Цичао писал: «Исходной точкой цинской науки стала масштабная реакция на злоупотребления сунских и минских неокнфуцианских школ». Думаю, подобная трактовка причин возникновения источниковедческих исследований в эпоху Цин с точки зрения законов развития научной мысли резонна и убедительна.

Лян Цичао также разделял каждое идейное течение на четыре этапа: зарождение, расцвет, регрессия и упадок. По его мнению, ключевыми фигурами периода зарождения цинского источниковедения были Гу Яньу, Ху Вэй и Янь Жоцюй, расцвета – Хуэй Дун, Дай Чжэнь, Дуань Юйцай, Ван Няньсунь, Ван Иньчжи. Регрессия и распад также связаны с рядом имен, но к обсуждаемому здесь вопросу эти периоды не относятся, поэтому обсуждать их я не буду. О первом и втором периодах Лян Цичао говорил, что «в ортодоксальной школе источники исследовали ради исследований, каноны изучали ради изучения канонов». Главнейший метод овладения наукой, основанный на фактах и доказательствах, по мнению Лян Цичао, заключался в централизации внимания на канонических книгах, вокруг которых разворачивалось изучение письменности, рифм, истории, астрономии, древних законов, надписей на бронзе и камне, а также корректура текстов и их компилирование. Большинство этих материалов относились к эпохе Хань, потому наука эта также называлась «ханьским учением» (ханьсюэ).

Итак, я лишь кратко изложил рассуждения Лян Цичао относительно цинского источниковедения – заинтересовавшиеся читатели могут и сами ознакомиться с оригинальным текстом. Более подробно рассказывать об этой книге я не стану, поскольку считаю, что взгляды Лян Цичао заслуживают доверия. Подъем исследований в эпоху Цин определяли внутренние причины и законы развития китайской научной мысли. Этот расцвет никак не связан с внешними факторами наподобие фабрикации судебных дел. Таково мое мнение.

9 июня 1988 года

О тех, кто помог мне понять эстетику

Изучением эстетики я не занимаюсь, однако знаком со многими трудами в этой