Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

области. За минувшие десятилетия я прочел немало книг китайских и зарубежных авторов, затрагивающих это направление, как современных, так и написанных довольно давно. Каков был результат? Что ж, достигнуть просветленного состояния мне не удалось. Моя голова превратилась в ипподром, по которому галопом носились многочисленные идеи мировых и отечественных специалистов по этому предмету. Я как будто находился в мире земном и слушал, как исследователи эстетики в мире иллюзорном доискиваются друг у друга правды и опровергают доводы противников. Каждый молился своим собственным духам терминологии, бросаясь на оппонента с нападками. И ни один из них не мог одолеть другого. Я же в своем невежестве издали внимал их громким голосам, вслушивался и пребывал между пониманием и непониманием.

Но я вовсе не хочу осуждать исследователей эстетики – такая диковина, как красота, несомненно, существует. Ее не только можно увидеть и услышать, но, похоже, даже потрогать. Однако высказать ее не получится, а поэтому неизбежна и разница в подходах. Истинная, абсолютная красота, кажется, существует только в мире концепций Платона или же в религиозном раю.

Хотя тут есть два исключения: господин Чжу Гуанцянь и господин Цзун Байхуа[242]. Согласно их представлениям, красота, несомненно существует на земле. Более пятидесяти лет назад в университете Цинхуа мне посчастливилось быть слушателем курса господина Чжу по психологии литературы и искусства. Господин Чжу мог совершенно простым и безыскусным языком разъяснить подходы западных ученых, на первый взгляд глубокие и сложные. Часто, объясняя что-либо, он приводил цитаты из китайской поэзии, чтобы мы почувствовали, что речь идет не о выдумках или мифах, а о реальных китайских концепциях.

С произведением господина Цзун Байхуа я познакомился еще в средней школе, это был сборник «Трилистник», от которого у меня остались некоторые впечатления. Наше личное знакомство произошло в Пекинском университете, куда после реорганизации институтов и факультетов господин Цзун прибыл на работу. Иногда мы встречались по пути в университет и говорили обо всем подряд. У господина Цзуна эстетика подана не в виде сухого догмата, а наполнена жизнью. Он часто говорил: «Чтобы заниматься эстетикой, нужно прежде всего любить красоту, иметь огромный интерес к искусству и разносторонние увлечения». Он не стремился к славе и деньгам, его манило все, что красиво. Эстетика была частью его жизни.

Из всех китайских и зарубежных исследователей эстетики прошлого и настоящего только господин Чжу и господин Цзун внушили мне теплое, дружественное чувство и вытянули эту науку из мира иллюзорного в мир земной, за что я им искренне благодарен.

Недавно один специалист по эстетике подарил мне свою книгу, написанную в соавторстве с Ван Дэшэном, она называется «О Чжу Гуанцяне и Цзун Байхуа». Было ли это просто совпадением, или великие умы мыслят одинаково? Не знаю. Прочитав книгу, я еще больше укрепился во мнении, изложенном выше. Думаю, это очень хорошая книга.

23 сентября 1988 года

Литературная критика бесполезна

В недавнем выпуске «Вэньсюэ пинлунь» мое внимание привлекли несколько статей о красноведении. Кое-кто из авторов занялся критикой, другие – самокритикой, третьи сокрушенно вздыхали, что в красноведении наступил кризис. Голоса их звучали оживленно, аргументация статей была блестящей и наводила на размышления. А вот у меня вдруг возник неожиданный вопрос: нужно ли вообще такое красноведение? Конечно, оно полезно для изучения романа Цао Сюэциня в университетах и исследовательских институтах, но есть ли от него хоть какая-то польза для многочисленных читателей «Сна в красном тереме»?

За двести лет, прошедших со времени публикации романа, неизвестно сколько сотен миллионов человек прочли китайский оригинал и переводы на другие языки. Кто из них сначала читает статьи критиков, а затем, одураченный ими, приступает к оригиналу? Думаю, редкие исключения. Содержание литературных произведений, особенно таких великих, как «Сон в красном тереме», необычайно насыщенно, касается многочисленных аспектов общественной жизни и напоминает гору сокровищ или лабиринт. С читателями еще сложнее, они отличаются друг от друга по происхождению, социальному опыту, национальности, стране проживания, культурным традициям, психологическим качествам, полу, занятиям, пристрастиям – так перечислять можно бесконечно, поэтому я не буду продолжать. Все они по-разному читают «Сон в красном тереме», восхищаются, вдохновляются, размышляют, в их сердцах зарождается любовь к этой книге, или же они не воспринимают роман и чувствуют отторжение. Читатели и их реакции чрезвычайно многообразны, и порой красноведы для них – словно небожители из обители грез. Они не обращают внимания на дискуссии в красноведении, а просто читают книгу.

Именно поэтому я и сделал вывод, что в литературной критике нет пользы. Скажу более, она не нужна не только читателям, но и самому автору.

Изучив историю литературы разных стран, осмелюсь заявить, что ни один великий писатель не создавал свои произведения в соответствии с теориями литературных критиков. Но значит ли это, что исследования литературных критиков бессмысленны? Вовсе нет. Рассуждения о литературных произведениях в соответствии с собственной способностью к эстетическому восприятию, с различными веяниями времени, со способностью дискутировать и учиться, вдохновляться и помогать друг другу расти – это тоже разновидность творчества, которое может оказаться очень полезным для теории литературы. Я лишь говорю, что не стоит переоценивать влияние литературных критиков на читателей и авторов. И тогда все спокойно займутся своим делом.

И пусть для кого-то все сказанное мной покажется детским лепетом. Но что-то я пока не видел, чтобы кто-то откровенно высказывал подобные мысли.

26 января 1989 года

Заметки о современных переводах древних книг

Лозунг «Развивать лучшие достижения национальной культуры» мгновенно и горячо откликнулся в сердцах всего китайского народа в стране и в мире, а также был подхвачен и некоторыми зарубежными друзьями. На мой взгляд, он совершенно беспристрастен и не содержит националистических настроений. Мировая культура творится каждой из мировых народностей, и китайская занимает в ней свое место. Стремясь к единому прогрессу человечества, необходимо развивать великую мировую культуру, то есть культуру каждого народа, в том числе и китайскую. В противном случае движение пойдет по ложному пути, а развитие не достигнет и половины от возможного.

Развитие лучших достижений китайской культуры весьма многообразно, и одним из его проявлений, без сомнения, является перевод древних книг на современный язык.

Я восхищаюсь нынешними переводами древней литературы, однако у этой деятельности должны быть границы.

Поясню, что я имею ввиду. Все дело в том, что, по моему твердому убеждению, некоторые древние книги можно перевести на современный китайский язык, другие – сложно, третьи – абсолютно невозможно.

Основная цель перевода – это максимально достоверное изложение содержания древней книги на байхуа, чтобы ее могли прочесть современные люди. Это сложная, но выполнимая задача. Конечно, есть и такие произведения, у которых можно перевести лишь основное содержание и смысл, и