Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

части Interscope рэп-средой в 2003-м, эта империя могла тогда показаться по-настоящему колониальной. Сколько бы источников журнала не хотели свести счеты, трудно было назвать их достоверными. Но что-то оставалось неизменным. В залах заседаний корпораций и детских спальнях творчество Эминема и Элвиса всегда принимали теплее, чем Айс Кьюба и Литл Ричарда. Король всегда оставался белым.

Но это не было виной Эминема, и мысль, что кто-то должен быть навечно проклят за случайный личный всплеск эмоций в юности, даже несмотря на его очевидную любовь к культуре чернокожей Америки и глубокую дружбу с чернокожими американцами, была чересчур суровой, будто эта кассета была первородным грехом, который никогда нельзя было отмыть. Как сказал Эминем на ответной кассете: «Oh, sorry, yo, so so sorry, whoa / But that was a long time ago / When I was a Joe Schmo / Rapping in Joe Blow’s basement / I apologised for it before, so / Either accept it or you don’t / And let’s move on / If I ain’t shown you that I’ve grown / You can get the bone / … Word on my daughter, I told ya / That I love this culture / Don’t let ‘em insult ya / I’ma tell you once more again / This is the environment I was brought up in» («О простите, йо, мне очень-очень жаль, воу / Но это было очень давно / Когда я был Джо Чмо / Читал рэп в подвале Джо Блоу / Я уже извинялся за это, так что / Примите это или нет / И давайте двигаться дальше / Если я не доказал вам, что стал лучше / То отсосите /… Клянусь своей дочерью, я говорил вам / Что я люблю эту культуру / Не дайте им оскорбить вас / Я скажу вам это еще раз снова / Это та среда, в которой я вырос»).

Это был настолько же достойный ответ, насколько и его изначальное извинение, который показывал его как мужчину, слишком уверенного в себе сегодня, чтобы слишком волноваться из-за нападок. Когда специальный выпуск «The Source» появился на прилавках в январе, его заголовок – «ЭМИНЕМ: РАЗБИРАЯ ШКАФ БЕЛОЙ АМЕРИКИ – ХИП-ХОП СООБЩЕСТВО ОТВЕЧАЕТ НА БЕЗУМИЕ МАРШАЛЛА» – и статья, в которой он сравнивался с Никсоном из-за того, что «оба попались на записях, которые не были предназначены для того, чтобы кто-либо их услышал», были слишком преувеличены, чтобы быть убедительными. Связи между Эминемом и корпоративными и расистскими недугами в хип-хопе, которые пытался продвигать журнал, были попросту слишком незначительными, из-за чего выглядели как дымовая завеса вендетты Бензино. Откровенно двойные стандарты в попытках сделать из него злодея за то, что он однажды сказал «черная сука», когда женоненавистнический язык, уничижающий черных и белых женщин (как и слово «нигга»), был настолько бездумно распространен в рэпе, были тоже оценены неадекватно.

Interscope, без сомнения переживающий за то, насколько плохим может быть такое разоблачение, все равно поместил Эминема на обложку соперничающего хип-хоп журнала «XXL» с интервью (под заголовком: «ЭМИНЕМ: ЛУЧШИЙ ЖИВУЩИЙ НЫНЕ РЭПЕР РАСИСТ?»). Между тем, чтобы это дело действительно стало Уотергейтом, каким его отчаянно хотел выставить «The Source», эта кассета должна была быть насмешкой, секретом Эминема теперешнего, а не бормотанием прыщавого, незрелого Маршалла Мэтерса. Следовательно, дата записи стала ключевым элементом, когда «The Source» представляла доказательство от MCA о том, что запись, которая была у них на руках, не была запущена в производство до 1993-го, когда Маршаллу был двадцать один год – возраст совершеннолетия. Эминем, который никогда не был особенно правдивым в вопросах его возраста и прошлого, утверждал, что запись была из 1988-го, когда ему было шестнадцать. В итоге это едва ли имело значение.

Возможно, самый удивительный аспект этого дела был в расследовании, которое устроил журнал почти случайно в до этого сокрытые детали жизни Маршалла в эти давно прошедшие времена. Оно снова возвращало нас обратно к его начальной точке. И обнажило забытую историю.

Оно показало нам 16-летнего Маршалла через год после того, как он встретил своего будущего чернокожего товарища Пруфа, в год, когда его с позором выгоняла со сцены чернокожая аудитория в Rhythm Kitchen. Но у этого Маршалла были и белые рэп-партнеры. Этот Маршалл жил в белом пригороде Уоррена – та часть своей жизни, которую он всегда скрывал. Там с 1988-го по 1993-й он был членом Bassmint Productions с другим МС, Chaos Kid, и двумя братьями-продюсерами, DJ Buttafingaz и Manix. Фотографии с ними из 1991 года изображали четырех забавных, плохо одетых белых парней, дурачащихся на камеру. Тощий, сатирически серьезный Chaos Kid выглядел как кандидат. Маршалл с пальцем в носу еще не встретил Шейди.

«”Восьмая миля” не была документальным фильмом о его жизни, – взрослый Chaos Kid сказал “The Source”. – Голливуду бы понравилось изобразить его как белого парня в гетто – единственного белого парня, с трудом пробирающегося, без каких-либо других белых людей вокруг него, когда он только начал записываться. Но мы все были белыми. Эминем даже не начинал работать с черными продюсерами до 95-го».

На фото Chaos Kid смотрит в камеру голодным, тревожным взглядом, отмечая что-то на исписанных страницах. Уже не МС, тогда он тоже, наверное, мечтал о том же, о чем и Маршалл. «Какое-то время я был для него авторитетом, – вспоминает он. – Но мне нравились Public Enemy, а ему Naughty By Nature».

Bassmint Productions работали локально и записывали сотни фристайлов в, по сути, подвале. «Он принадлежал тому единственному чуваку на районе, у которого были проигрыватель и чертов микрофон, – вспоминал Эминем для “XXL”. – Мы прогуливали школу, приходили к нему домой, записывали кассеты, писали песни. Весь звукозаписывающий процесс тогда состоял из того, что мы садились и записывали дурацкие песни. Ничего из этого не было написано – это все был гребанный фристайл. Мы записали миллион чертовых песен». Касаемо расизма Chaos Kid вспомнил, как отказался пародировать «Racist Rap Hour». «Знаю, чернокожему человеку трудно понять, почему белые люди, которым нравится рэп-музыка, стали бы этим заниматься, но это была шутка. Ее никогда не собирались выпускать для публики».

В письме к «The Source» после публикации статьи, которая, как ему показалось, показывала его с неправильной стороны и была написана со «скрытыми мотивами», Chaos Kid уточнил, что эти кассеты были «рифмами исподтишка», которые задумывались «настолько дурацкими/тупыми/невежественными/отстойными, насколько это было возможно. Маршалл никогда не делал уничижительные замечания об афроамериканцах в разговорах – вообще-то, у нас обоих были песни, осуждающие расизм. Маршалл Мэтерс не расист. Хотя его песни были безвкусными, они