Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

Другие не были настолько мирными – например, Champtown, который заявил, что Bassmint «крутились с [моим] Straight Jacket Records с 91-го по 95-й. Эминем сначала был скован. Я определенно был ответственен за его юмор, я дал ему уверенность в том, чтобы быть смешным. Я был шутником раньше. Когда я вижу Эминема, это было частью меня». От большинства этих людей, которых Маршалл знал однажды, исходил один и тот же тон задетой растерянности. Хэд, который годами был диджеем Эминема, чья музыка была использована Дре на The Slim Shady LP, а потом его выгнали, был попросту обижен. Казалось возможным, что кассета, который владели «The Source», появилась от него. Тем временем Manix со злостью проигрывал Champtown запись с «лунными сверчками», и у двоих мужчин были еще сотни припасенных кассет, и неясно было, что они собираются с ними делать. Другие проклинали Эминема за то, что он не подписал с ними контракт, за причинение вреда Детройту, за то, что он не помогал родному городу; за то, что оставил их позади.

Они были словно мстительные призраки из прошлого Эминема, вцепившиеся в его ноги, когда шкаф, который он считал запертым, внезапно открылся нараспашку. Но для них было уже слишком поздно. Маршалл был тем, у кого была сила, чтобы преуспеть. И как Эминем он не был обязан прошлому. В 54 Sound Studio, все еще в сердце своей родины, он записывал новый альбом. Будущее ждало.

Глава 15

Мош[35]

Эминем полностью вернулся в строй в 2004-м, последовательно месяц за месяцем. Сначала он выполнил свои обязанности по отношению к D12, второй альбом которой, D12 World, был выпущен 27 апреля. Его фанаты из более общих кругов все еще терпели группу, хоть и с неохотой, благодаря участию в ней их звезды. Идея того, что D12 были просто его удачливыми лакеями, была представлена наиболее непрозрачно в первом сингле альбома «My Band», рисковая драматизация самых худших подозрений о том, какие взаимоотношения в группе были на самом деле за закрытыми дверьми.

В забавном клипе к песне был показан избалованный Эминем, которого лапали групи, которому делали массаж (раздетому, чего он не скрывал, это можно увидеть, если поставить на паузу определенный момент и посмотреть очень внимательно), и который перетягивал на себя внимание на сцене, когда остальные безнадежно ворчали за его спиной в их тесной гримерке. «I think everybody’s all jealous and shit, because I’m the lead singer of the band (Мне кажется, остальные завидуют и прочее дерьмо, потому что я вокалист в группе), – эгоистично признается Эм. – This rock star and shit – it’s the life for me, and all the other guys they just despise me (Быть рок-звездой и все такое – это жизнь для меня, и все остальные парни, они просто ненавидят меня)». Когда остальные пытаются набраться смелости, чтобы обсудить с их кормильцем дрянное к ним отношение, очень белый капризный Эминем спрашивает: «You got something to SAY?» («Вам есть, что СКАЗАТЬ?») – из-за сцены, это затыкает их. Поднимается тема и реального кипящего пренебрежения, когда D12 резко падают в популярности, как это обычно бывает, во время гастролей со своим звездным участником («they say the lead singer’s rock, and all the group is not» («говорят, что вокалист – настоящий рок, а остальная группа – нет!»)), о том, что интервьюеров не интересует ничего, кроме Эма («fuck Marshall, ask us the questions!» («похуй на Маршалла, задавайте нам вопросы!»)). «My Band» заканчивается тем, что непристойный, с сальным чувством юмора главарь Бизарр заявляет, что это он настоящий талант и начинает сольную карьеру (кстати, довольно аппетитная перспектива).

Продолжающиеся противоречия по поводу существования D12 более серьезно были адресованы в интервью. «У нас часто спрашивают про Эминема, – пожаловался Кон Артис “Hip-Hop Connection” с нескрываемой обидой. – Я понимаю это. То есть, мы, в конце концов, на его лейбле, но иногда они задают десять вопросов, и девять из них про Эминема. И я такой: “Так а почему вы тогда интервьюируете меня?”»

Ответ был очевидным и неприятным. D12 были как будто девушкой, которую только Эминем знал, почему любит, но другим приходилось терпеть, чтобы подобраться к нему. Кунива не питал иллюзий по поводу дисбаланса таких отношений. Но также он осознавал, что эти отношения были созависимы, чего не могли увидеть посторонние. «Есть миллион вещей, которыми Эм мог заняться вместо того, чтобы записывать альбом с D12, – признался он “Rolling Stone”. – Но мы – единственные настоящие друзья, которые у него есть. Мы выросли вместе, жили вместе, переворачивали бургеры вместе. Между нами связь, которую никто не может разорвать. А еще есть целая история про то, что он чувствует, будто должен нам. Он знает, что без D12 никогда не было бы Слима Шейди».

Глубина этой юношеской преданности была открыта, когда в первый раз Бизарр вспомнил об отчаянных попытках Эминема исполнить клятву, данную группой на крови, что тот, кто выберется оттуда «живым», вернется за остальными. В первые свои недели в Лос-Анджелесе после подписания договора в 1998-м, когда Дре как по волшебству изгонял нищету из его жизни, и начались обязанности в том, чтобы отплатить Доктору взамен хорошей работой, Эминем умолял своего спасителя подписать контракт с D12. «Маршалл пытался пропихнуть нас к Дре, – сказал Бизарр. – “Это мои парни! D12!” И Дре сказал: “Погоди минутку – речь идет о тебе!” Дре сказал ему: “Сначала построй дом себе, а потом приглашай туда друзей”».

«Они мой фундамент, – просто объяснил Эминем. – Если у меня не будет фундамента, то что останется? Просто быть собой на большой чертовой горе, как мелкий одинокий богатенький ублюдок? К тому же, эти парни мои друзья. Я не доверяю ни одному новому знакомому. Вообще».

Его связь с Дре была такой же сильной. «Дре спас мою жизнь, буквально спас мою жизнь просто тем, что дал мне шанс, – рассказал он “Vanity Fair”. – Для меня он босс; если ему нужно, чтобы что-то было сделано, я бросаю свои дела – так проявляется моя преданность ему». Люди, которые оставались с ним, когда он, казалось, был обречен, и люди, которые вытащили его из бездны – всех их он любил не как коллег, а как семью. Как Хейли, как его сводный брат Натан (как и его восьмилетняя племянница по линии Ким, Алайна, которая теперь тоже жила с ним), теперь они были частью особого эмоционального стержня, который он возвел, чтобы заменить своих родителей и выстоять под давящим весом его