Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед

каждый раз, когда он приоткрывал для нее свое сердце, были понятны. Один из украденных, незавершенных треков из альбома Straight From The Lab «I Love You More», тон которого менялся от нежности к жестокой ярости, предполагал, что та старая нездоровая природа их отношений сохранялась: «Do you hate me? Good, because you’re so fucking beautiful when you’re angry» («Ты ненавидишь меня? Хорошо, потому что ты такая чертовски красивая, когда злишься»). Они часто больше напоминали грызущихся неразлучных брата и сестру, которыми их и растили когда-то, чем любовников.

То, что Ким родила ребенка от другого мужчины за пять месяцев до того, как было объявлено об их воссоединении, конечно, должно быть, ранило Эминема. Но в первые месяцы 2003-го казались сказкой, о которой он мечтал еще подростком, ставшей явью: его возлюбленная еще с юности наконец рядом с ним, а теперь еще и с их замечательной дочкой. Что бы он ни говорил, они появлялись в Детройте как пара, когда он посещал концерты и конференции касательно индустрии, Ким всегда оставалась тихой на людях, но безоговорочно его.

Потом в сентябре 2003-го, после года этого последнего перемирия, Ким снова ушла. Говорили, что она была разгневана тем, что Эминем подверг опасности жизнь Хейли посредством ее участия в треке на андеграундной кассете, которая продолжала творчество 50 Cent и, следовательно, его разборки с Джа Рулом (из-за того, что он был якобы замешан в нападении с ножом на рэпера). Эта проблема началась с того, что в песне «Warrior’s Song (Loose Change)» Джа прокричал: «Eminem, you claim your mother is a crackhead and Kim is a known whore / So what’s Hailie gonna be when she grows up?» («Эминем, ты утверждаешь, что твоя мать сидит на крэке, а Ким – знатная шлюха / Так кем же станет Хейли, когда вырастет?») Ответом Эминема стала «Hailie’s Revenge», в которой он вовлекает свою семилетнюю дочь в рэп-баттл. «“Come here, baby” (“Подойди, малышка”), – говорит он. – “Bring Daddy his Oscar”. “Okay”. “We’re going to shove it up Ja Rule’s ass” (“Принеси папочке его Оскар”. “Хорошо”. “Мы засунем его в зад Джа Рулу”). “Daddy” (“Папочка”), – гулит Хейли, – “is Ja Rule taller than me?” “No, honey. You guys are the same size” (“а Джа Рул выше меня?” “Нет, золотце. Вы, ребята, одного размера”)». Как бы это ни было забавно, это снова показывало, как Эминем эксплуатирует близких ради рэпа, не думая о последствиях. Но происходящие в то же время события говорили о том, что у Ким были и свои собственные проблемы.

10 июля 2003 года в 2.30 полиция увидела белый Кадиллак Ким, беспорядочно едущий недалеко от 12-й мили. Ее остановили и обнаружили два пакета кокаина в ее машине и один у нее самой. Полицейская проверка также обнаружила, что ее права были аннулированы в 2000-м, и она раньше уже была арестована за хранение кокаина в июле 2001-го, но отпущена, так как были сомнения, что он принадлежал ей. 29 сентября полицию вызвали на вечеринку в уорренский отель Candlewood Suits после жалоб на громкую музыку и крики. Ким якобы сказала им, что комната была забронирована на ее имя, и ее гости принимали марихуану и экстази.

Обвиненную отдельно за хранение запрещенных веществ и за содержание наркопритона, ее ожидал серьезный тюремный срок, как и ее мужа тремя годами раннее. 7 ноября ее проблемы усугубились тем, что она исчезла из виду, когда должна была предстать перед судом, чем спровоцировала два ордера на арест. «Ее семья и ее дети молятся за нее, – рассказал прессе ее адвокат. – Мы очень волнуемся». 13 ноября Эминему временно была дана полная опека над Хейли.

19 ноября Ким снова появилась, чтобы внести залог на сумму 53 000 $. Она была подвергнута принудительному отслеживанию с помощью электронного браслета, тестам на наркотики и алкоголь и психологической консультации. 19 декабря она признала вину, признавшись в хранении наркотиков и нарушении правил вождения, а ее остальные обвинения были сняты. Ее приговорили к двум годам условно и регулярным тестам на наркотики, через что прошел и Эминем. Ее предупредили, что еще одна промашка будет означать тюремный срок. Но, в отличие от своего бывшего, она не смогла сдержаться. 6 февраля 2004 года ее посадили в тюрьму из-за анализа мочи и ее признания надзирателю в приеме кокаина. «У нее очевидно проблемы с наркотиками, которые она сама не признает», – сказал заместитель прокурора Дэн Джиллиан. Год уголовной драмы, включая, по утверждениям Эминема, взлом Ким ее браслета, чтобы сбежать, как настоящей преступнице или зависимой, предварительно закончился ее освобождением в октябре.

Серьезные законы, касающиеся наркотиков в Америке, разлучающие мать с ее ребенком, когда она никому не причинила вреда, возможно, могут показаться более аморальными, чем то, что совершила Ким. Но ее неспособность ответить на относительную лояльность трезвостью хотя бы на короткое время предполагала либо самую настоящую зависимость, либо фатальную аморфность, недостаток силы воли, которая помогла когда-то Эминему исправиться. Это было сокрушительным концом их последнего воссоединения. Но к тому времени уже было понятно, что только смерть может окончательно разлучить их.

Мать, Дэбби, напротив, казалось, была уже практически невидимой для Эминема. Ходили разговоры о ее появлении на реалити-шоу в стиле «Семейка Осборнов» после того, как ее сын наотрез отказался. После о ней услышали 22 января 2004 года, когда 16-летний Джеймс Нотт направил на нее серебристый пистолет на заправке на 8-й мили, вытащив ее за волосы из автомобиля и угнав его незадолго до его быстрого ареста. «Я пыталась связаться с Маршаллом, – всхлипнула она, – но, видимо, он был не в городе». Ему больше не было до нее дела.

Что бы он ни думал о заключении Ким, тем временем одно судебное решение все-таки вызвало улыбку. 18 октября иск о клевете в «Guilty Conscience» терроризировавшего его в детстве Д’Анжело Бейли был, наконец, отклонен. Чтобы окончательно утереть ему нос, судья Дебора Сервитто объявила решение в рэпе длиной в 10 строк, опровергая «stories no one would take as a fact / they’re an exaggeration of a childish act» («истории, которые никто не примет за факт / они – преувеличение детского поступка»). «Не знаю, что подумает о таком апелляционный суд», – произнес ошеломленный адвокат Бейли.

Но более серьезная угроза надвигалась на безмятежный мир Эминема, бомба замедленного действия из прошлого, которая разорвется дискомфортом, который некоторые все еще чувствовали по отношению к этому белому парню, читающему рэп. 18 ноября Рей «Бензино» Скотт и Дэвид Мейс, соучредители «The Source», провели пресс-конференцию, чтобы эксклюзивно продемонстрировать невыпущенный трек Эминема «Foolish Pride». В нем были такие строки: «I’ll get straight to the