Луначарский. Дела и годы наркома просвещения - Сергей Николаевич Дмитриев

литератора, чтобы он обязательно был коммунистом и обязательно проводил партийную точку зрения. Для беллетристической литературы нужны другие меры – не революционная и революционная, советская – не советская, пролетарская – непролетарская. Потребовать, чтобы и литература была коммунистической – нельзя. Говорят часто: правая пьеса или левая, там изображена правая опасность. Например, «Турбины» составляют правую опасность в литературе. Или, например, «Бег», его запретили, – это правая опасность. Это неправильно, товарищи… Требовать, чтобы беллетристическая литература и автор проводили партийную точку зрения, – тогда всех беспартийных надо изгонять. …Даже и пьеса «Дни Турбиных» сыграла большую роль. Рабочие ходят смотреть эту пьесу и видят: ага, а большевиков никакая сила не может взять! Вот вам общий осадок впечатлений от этой пьесы, которую никак нельзя назвать советской. Там есть отрицательные черты, в этой пьесе. Эти Турбины по-своему честные люди, даны как отдельные оторванные от своей среды индивиды. Но Булгаков не хочет обрисовать настоящего положения вещей, не хочет обрисовать того, что, хотя они, может быть, и честные по-своему люди, но сидят на чужой шее, за что их и гонят… Даже в такой пьесе, даже у такого человека можно взять кое-что для нас полезное. Почему я все это говорю? Потому, что и к литературе нужно прилагать более широкие масштабы при оценке»[433].

Как видим, Сталин подчеркивал приоритет таланта перед «правильной» идеологической позицией, что отстаивал и Луначарский.

31. Снова о «Днях Турбиных»

Еще одну неожиданность культурных баталий того времени демонстрирует неизвестное письмо Луначарского к Сталину от 12 февраля 1929 г.:

«Дорогой Иосиф Виссарионович. Вы прекрасно помните, что вопрос о постановке пьесы «Дни Турбиных» был разрешен в положительном смысле Политбюро три года тому назад. В постановлении Политбюро было сказано, что пьеса «Дни Турбиных» разрешается только для постановки в Москве и только на один год. По окончании года НКПрос, механически выполняя это постановление, воспретил дальнейшую постановку «Дней Турбиных».

Через несколько дней после этого я получил распоряжение Политбюро о разрешении «Дней Турбиных» еще на один год, что и было исполнено. В начале текущего сезона по предложению Реперткома коллегия НКПроса вновь постановила прекратить дальнейшие спектакли «Дней Турбиных», но Вы, Иосиф Виссарионович, лично позвонили мне, предложив мне снять это запрещение и даже сделали мне (правда, в мягкой форме) упрек, сказав, что НКПрос должен был бы предварительно справиться у Политбюро.

Если разного рода безответственные журналисты и демагогствующие молодые люди пытаются вешать собак на НКП за попустительство в отношении «Дней Турбиных», то НКПрос отвечает на это молчанием и охотно несет во всей полноте ответственность за исполняемое им распоряжение Политбюро, но когда Агитпроп, пользуясь этими же обстоятельствами, на страницах центрального органа партии, стало быть перед лицом всей партии, можно сказать всей страны, начинает посылать горькие укоризны НКПросу за то же попустительство, то получается нечто совершенно недопустимое. Агитпроп не может не знать о решении Политбюро. Таким образом, обрушиваясь на НКП, он косвенно, но сознательно дезавуирует распоряжение Политбюро.

Согласитесь, Иосиф Виссарионович, что совершенно невозможно терпеть такой порядок, при котором Политбюро предписывает известный акт, который потом осуждается нижестоящими органами, причем порицание за его выполнение выносится публично. В № 33 «Правды» от субботы 9-го февраля в статье «К приезду украинских писателей», подписанной заведующим подотделом печати Агитпропа тов. Керженцевым, имеется следующий абзац:

«Кое-кто еще не освободился от великодержавного шовинизма и свысока смотрит на культуру Украины, Белоруссии, Грузии и пр. И мы не делаем всего, чтобы покончить со сделанными ошибками. Наш крупнейший театр (МХАТ I) продолжает ставить пьесу, извращающую украинское революционное движение и оскорбляющую украинцев. И руководитель театра, и НКПрос РСФСР не чувствуют, какой вред наносят этим взаимоотношениям с Украиной».

Дальнейшие комментарии к этому возмутительному выпаду по адресу НКПроса излишни. Прибавлю только, что мы постоянно чувствуем такое стремление отдельных работников Агитпропа ЦК навязать нам какой-то правый уклон и недостаточную общественную чувствительность – стремление, которое мешает нашей работе и которое так же мало оправдывается в других случаях, как и в этом, когда упрек в непонимании вреда, наносимого нашей национальной политикой, Керженцев бросает НКПросу, прекрасно зная, что через НКП он попадет непосредственно в руководящий орган нашей партии.

Если Политбюро ЦК изменило свое отношение к «Дням Турбиным» и стоит на точке зрения Агитпропа, то я прошу дать нам соответственное указание, которое мы приведем в немедленное исполнение. Если этого нет, то я прошу сделать указание Агитпропу, чтобы он не ставил нас и себя в тяжелое и ложное положение.

Конечно, о соответственном распоряжении Политбюро знают очень немногие в партии, но как должны относиться те, которые знают о нем, когда они читают строки, подобные тем, которые написаны тов. Керженцевым. Нарком просвещения Луначарский»[434].

Получается очень интересная картина: Сталин в письмах и на встречах, хоть и критикует «Дни Турбиных» Булгакова как пример антисоветского произведения, признает его талантливым и полезным. При этом, по разным данным, он от 15 до 20 раз посещает этот спектакль во МХАТе и деликатно по телефону просит наркома просвещения «снять запрещение» этого спектакля, да еще так, чтобы об этом распоряжении никто не узнал. Что это, как не «тайны мадридского двора», в которых Сталин предстает защитником своих «любимчиков», таких как Булгаков, в сфере драматургии и литературы. При этом его мало волнует, что П.М. Керженцев как заместитель Агитпропотдела ЦК громит самого наркома просвещения за поддержку «Дней Турбиных».

После встречи со Сталиным 13 февраля 1929 г. пройдет всего два месяца, и 11 апреля Луначарский направит ему новое письмо о том, как он выпутался из сложной ситуации с «Днями Турбиных»:

«Т. Сталину. Дорогой Иосиф Виссарионович.

Так как в прошлый раз вы сделали мне нечто вроде выговора за решение без уведомления Вас вопроса о «Днях Турбиных», что сейчас хочу уведомить Вас, что Репертком принял следующее постановление: «Обсудить ходатайство МХАТ I разрешить продолжить спектакль «Дни Турбиных» при обязательном условии снятия этой постановки в будущем сезоне. Так как сам я уезжаю завтра в Женеву, то прошу Вас дать указание Варваре Николаевне (имеется в виду заместитель наркома просвещения В.Н. Яковлева – С. Д.), если Вы найдете нужным сделать таковое. Нарком по просвещению»[435].

Письмо А.В. Луначарского И.В. Сталину по поводу сохранения в репертуаре МХТ пьесы М.А. Булгакова «Дни Турбиных». 11 апреля 1929 г. (РГАСПИ)

Луначарский опять выступил, как это было не раз раньше, «добрым рыцарем» по отношению к Булгакову, и в этой связи совершенно несправедливыми представляются звучащие иногда обвинения, что в образе главного врага Мастера критика