Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

стало, девочки хотели с ним познакомиться. Увидели, как Дэвид подходит к отцу, и они разговаривают. Близняшки были тут как тут. Они сказали Бэкхему: «Мы Вас обожаем! Большое спасибо, что пришли». Дэвид с достоинством ответил – это для него честь. Он встречался с Мохаммедом несколько раз и искренне его любил. В тот вечер Бэкхем был специальным гостем и говорил речь. Когда Мохаммед представил ему своих дочерей, Дэвид вел себя очень просто и дружелюбно. После той встречи девочки еще больше его полюбили. Дэвид был звездой футбола, мировой знаменитостью, но общался так приветливо, мило и скромно, прямо как сам Мохаммед. Порой при личной встрече кумиры разочаровывают, но Дэвид был просто великолепен. Да и еще такой красавчик! Бэкхем даже сфотографировался с сестрами, в то время как многие обращали внимание только на Мохаммеда. Им и дела не было до тех, кто стоял рядом с братом. Именно Мохаммед находился в центре внимания, и каждый так или иначе хотел урвать кусочек его славы.

Талант делать добро

После смерти отца наша мама прожила еще три с половиной года. Ее не стало 21 августа 1994 года в медицинском центре дома престарелых в Херстборне. За полгода до этого маму разбил паралич. Ее любовь связывала нас тесными семейными узами и давала силы крепко стоять на ногах. Мы с Мохаммедом очень тяжело восприняли потерю мамы. Горько было осознавать, что теперь умерли оба наших родителя. Чтобы это пережить, понадобилось немало силы и любви. Я стараюсь вспоминать маму в самые счастливые моменты ее жизни и знаю: она гордилась тем, кем стали ее сыновья, и радовалась, что дожила и своими глазами увидела их успехи. Мама была главной опорой в нашей жизни, единственным человеком, к которому мы могли прийти в самую трудную минуту.

На похоронах местному репортеру Бобу Хиллу удалось немного встряхнуть Мохаммеда. Он присел рядом с ним, удрученным и молчаливым. Но стоило Хиллу спросить про маму, как лицо брата чуточку просветлело. Боб совсем недолго с ним поговорил. Мохаммед сказал, что безумно любил маму. Сказал – все думают, что он великий, а на самом деле великая – она. Они были очень близки всю жизнь. Мама единственная могла заставить брата послушно замолчать, больше никто бы не рискнул этого сделать. Для своих сыновей она была самым большим авторитетом.

В то время у брата появилась возможность помочь людям, столкнувшимся с такими же проблемами, как и он. Как оказалось, доктор Либерман – член организации, которая поддерживает страдающих болезнью Паркинсона. Ее руководители решили предложить Мохаммеду стать представителем их организации и попросили Либермана поговорить с ним, как со своим пациентом. Они надеялись привлечь больше благотворительных взносов. Лонни идея понравилась, а брату – категорически нет. «Я не буду лицом больных Паркинсоном!» – сказал он близким: Мохаммед хотел, чтобы его запомнили семьянином, дружелюбным человеком и чемпионом, а не стариком, побежденным болезнью. Но Лонни все же пригласила Либермана в гости в их дом в Берриен Спрингс, надеясь, что муж изменит свое решение. Мохаммед не сомневался в хороших намерениях врача, но заупрямился, и беседа не клеилась. Брат не хотел, чтобы его ассоциировали с болезнью. Он был очень независимым человеком и не мог допустить, чтобы его жалели. Мохаммед это просто ненавидел. Любое проявление сочувствия приводило его в бешенство.

Но все же к Либерману Мохаммед всегда относился очень тепло. Они пообедали и проговорили весь день и весь вечер. В итоге Либерман просидел в гостях у брата восемь часов: они болтали о боксе, путешествиях и проектах Мохаммеда. Наверное, он просто утомил брата, потому что в конце концов тот сказал: «Слушай, напиши мне письмо», – видимо, стараясь избавиться от гостя. Такая стратегия – если это, конечно, была стратегия, – сработала.

Вернувшись в Финикс, Либерман подумал: «Что же мне написать Мохаммеду?» Начал царапать послание на клочке бумаги, не зная, как начать: Мохаммед Али. Уважаемый мистер Али. Дорогой Мохаммед… Либерман хотел подобрать какие-то особенные слова, чтобы убедить моего брата, ведь один раз он уже получил отказ. Промучившись весь вечер впустую, Либерман оставил письмо на завтра. А когда проснулся, в голове промелькнуло: «Нужно написать ему стихотворение!» Мохаммед обожал поэзию и искренне верил: если в строках находят отражение твои задушевные мысли, то это пришло от Аллаха. Либерман поэтического дара не имел, но был настроен решительно, и стихотворение все же написал. Ты ведь не боишься, Мохаммед, – говорилось в стихотворении, – жить дальше и противостоять болезни. Помоги же и другим бороться, поддержи их. Когда ты умрешь, а мы все когда-нибудь умрем, тебя вспомнят не только как величайшего боксера в мире, но и как человека, который внес свой вклад в нашу общую победу над болезнью Паркинсона ради блага всех людей на земле. Доктор закончил стихотворение строчками о том, что это вызов для моего брата: он знал – теперь Мохаммед не сможет устоять.

Либерман отправил письмо по факсу и через час уже получил ответ. Позвонила Лонни. Обрадовав его, она сказала: «Мохаммед согласен. Он готов сотрудничать». Хорошенько все обдумав, брат понял, что действительно может помочь людям, если станет представителем организации, занимающейся проблемами больных Паркинсоном, ведь тогда об этой болезни было почти ничего не известно. Конечно, возможность помочь важнее, чем жалость людей, и намного важнее, чем его собственные чувства. Так будет правильно, решил Мохаммед, и с того дня посвятил себя помощи другим. Он стал своеобразным проповедником, и все по достоинству оценили такой шаг.

* * *

В Финиксе жил известный бизнесмен, занимавшийся благотворительностью, Джимми Уолкер. Он возглавлял фонд под названием «Ночь бокса». Потом его переименовали в «Звездную ночь бокса». Эта организация собирала деньги для помощи больным Паркинсоном. В боях принимали участие боксеры, у которых не клеилась карьера. Нередко за один вечер удавалось собрать до 50 тысяч долларов: большую часть денег отдавали боксерам, не добившимся успехов: на оплату медицинской страховки, решение проблем со здоровьем и так далее. Оказалось, что этот предприниматель – друг Либермана, и в конце 1996 года через него Уолкер спросил, не хочет ли Мохаммед поучаствовать в благотворительных мероприятиях. Может, он согласится прийти гостем на «Ночь бокса»? Мохаммед никогда не встречался с Джимми раньше и почти не слышал о нем, но всегда был готов откликнуться на просьбу и помочь. Вскоре они лично познакомились на игре «Лос-Анджелес Лейкерс». Мохаммед снова оказался в центре внимания весной, когда зажигал олимпийский огонь на Олимпиаде в Атланте, и этот трогательный момент видели