Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

К женскому боксу люди относятся по-разному. Мохаммед, с уверенностью могу сказать, считал, что девушкам не место на ринге, и очень переживал, когда его собственная дочь выбрала такой путь. На публике он всегда делал вид, что поддерживает ее всеми силами, но на самом деле решение Лейлы сделать карьеру в боксе ему было сложно принять. Брат боялся, что она травмируется; но дело не столько в этом – просто они с Лонни были правоверными мусульманами и не сомневались: женщине на ринге не место, особенно в такой одежде. В глазах строгих блюстителей веры мусульманки не имеют права надевать шорты и оголять тело – это не подобает порядочной женщине. Брат считал, что Лейла не должна себя так вести.

Как я сказал, на людях он поддерживал дочь и недовольства не выражал. Дома же постоянно уговаривал ее уйти из бокса. Убеждая Лейлу, он повторял: «Послушай, женщина создана природой, чтобы рожать детей. Ты такая хрупкая, зачем тебе бокс? Женщине не надо этим заниматься. Это спорт для мужчин». Сейчас такие слова мы назвали бы сексизмом, но брат просто переживал за дочь и хотел для нее чего-то лучшего.

Но как бы сильно Мохаммед ни был уверен в своей правоте, в конце концов, дочь есть дочь, и он относился к ней так, как ответил журналисту, когда тот спрашивал про сына. Сделал все, чтобы ее отговорить, но не отвернулся, когда дочь настояла на своем. Предложил помочь. Он приезжал и на другие бои Лейлы, не только на этот. Мохаммед действительно переживал за нее. Брат рассуждал так: жизнь у нас всего одна, поэтому из неприятных ситуаций, которые вне нашей власти, нужно извлекать максимум пользы.

Интересно, что еще в семидесятые в Дир-Лейке боксом занимались не только мужчины, но и женщины. Мы тренировались бок о бок – сейчас это обычное дело, но по тем временам – нечто невероятное. Как-то раз в зале представили одну женщину как чемпионку Лос-Анджелеса по боксу. Изумленные болельщики тогда, наверное, подумали: «Неужели они реально проводят женские поединки?» В то время об этом мало кто знал.

Так вот, до боя брат зашел в раздевалку Майка Тайсона, чтобы пожелать ему удачи. Они были знакомы много лет, и я тоже пару раз его встречал. И все же аура величия, сопровождавшая Мохаммеда, привела Железного Майка в благоговейный трепет. Он большой фанат бокса и восхищается чемпионами прошлого – Джеком Демпси, Джо Луисом и многими другими. А брата Тайсон просто обожал. Не совру, если скажу, что Майк относился к Мохаммеду как к королевской особе и не пытался скрыть это на публике.

Брат зашел, когда Майк сидел на скамейке, а помощник обматывал бинтами его грозные кулаки. Увидев Мохаммеда, Тайсон вскочил и очень тепло обнял брата. Его глаза горели восхищением, которое невозможно передать словами. Было сразу заметно, с каким огромным уважением они относятся друг к другу. Речь зашла о карьере Майка. Мохаммед чувствовал, что ее конец не за горами, что его время уходит; это, мне кажется, понимал и сам Майк. Брат сказал ему: о такой карьере, как у тебя, можно только мечтать, и самое главное, ты успел стать великим. Мохаммед пытался поддержать друга, и Тайсон был ему благодарен.

Брат помнил свои последние бои против Ларри Холмса и Тревора Бербика – самые неудачные в его карьере, и прекрасно понимал, какие эмоции испытывает Майк. Уходить всегда трудно, поделился Мохаммед, тем более из бокса, ведь для большого спортсмена нет ничего важнее его любимого дела. Но все хорошее заканчивается, а жизнь идет дальше, добавил он. Очевидно, брат готовил Майка к тому, что этот поединок, скорей всего, станет для него последним. Действительно, так и получилось: больше ни разу Тайсон не выходил на ринг, где властвовал в дни своей славы в конце восьмидесятых – начале девяностых. Перед уходом, конечно, Мохаммед не смог не пошутить: «Спорим, я прямо здесь могу тебя нокаутировать!» – засмеявшись, поддразнил его брат. Майк только грустно улыбнулся в ответ. Потом Мохаммед зашел в раздевалку Лейлы, где уже была ее мать, Вероника: как заботливый родитель, он хотел увидеть дочь перед поединком. Уверен, что его поддержка была невероятно важна для дочери. Никто не вдохновлял ее так, как отец.

* * *

Тайсона представили Мохаммеду в 1979 году, когда он еще был подростком. Брат оказался в Нью-Йорке вместе с Джином Килроем, и вдруг ему позвонила женщина – директор маленькой школы, где училось около двух тысяч ребят. «К нам никто никогда не приезжал, ни одна звезда, – сказала она Джину, на которого то и дело сыпались просьбы о встречах. – Будет так здорово, если сюда заглянет Мохаммед».

Килрой сказал об этом брату, и тот, всегда любивший встречаться с детьми, с готовностью согласился. Так что Джин позвонил женщине, и она прислала водителя. В школе на большом экране с помощью проектора показали фильм брата «Величайший». Детишки – лет двенадцати-тринадцати – были просто в восторге. Не могли усидеть на месте. Среди этих подростков был и Майк. Там этот застенчивый юноша впервые встретил Мохаммеда Али.

Через год Джину позвонил тренер Майка Кас Д’Амато. Он дружил со всеми бывшими боксерами. Отстаивал их права перед сильными мира сего, поэтому его очень уважали. Они с братом частенько болтали по телефону. Но в тот раз у Д’Амато на уме было кое-что особенное.

– Ты не поверишь, – сказал он Джину, – но у меня тут парнишка, который станет чемпионом мира в тяжелом весе. И он тебя знает.

Килрой, пытаясь освежить память, спросил:

– Знает меня? Откуда? Дай ему трубку.

Майк взял телефон и своим писклявым голоском сказал:

– Это Майк Тайсон. Вы с Мохаммедом приходили в мою исправительную школу. Я тоже хочу быть знаменитым. Я увидел Али и подумал: «Когда-нибудь я стану таким же великим чемпионом».

Приезд Мохаммеда в ту школу вдохновил Майка. Он почувствовал себя особенным, как и другие дети. И через много лет он сказал, что именно тогда это было ему очень нужно.

В благодарность Майк поклялся победить парней, которым проиграл Мохаммед в конце карьеры. За день до звонка Каса брат потерпел поражение от Ларри Холмса, и обсуждать бой ему вовсе не хотелось. Но Кас попросил:

– Не клади трубку. У меня тут 14-летний парень, который станет чемпионом мира. Скажи ему, чтобы он меня слушался. Понял? Скажи, чтобы слушался меня! – и передал трубку Майку.

Мохаммед не стал читать нотации