Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

В итоге Мохаммед договорился с двумя другими парнями, и за свою первую благотворительную акцию они собрали около 100 тысяч долларов – вдвое больше, чем обычно. Просто фантастические цифры. На следующий год им удалось собрать четверть миллиона, а еще через год – больше миллиона долларов. Уолкер также был одним из владельцев баскетбольного клуба «Финикс Санс» и, используя известность моего брата, зазывал других знаменитостей на благотворительный вечер: спортсменов – регбистов, бейсболистов и баскетболистов, например, Карима Абдул-Джаббара, и звезд кино и эстрады, от Арнольда Шварценеггера до Дженнифер Лопес. Когда бы я туда ни пришел, там всегда тусовалась элита спорта и шоу-бизнеса. Каждое мероприятие собирало больше тысячи человек, которые платили огромные деньги за билеты. Потом «Ночь бокса» переехала и за границу; на одном мероприятии в Италии русский мусульманин, очень богатый человек, заплатил 500 тысяч долларов, потому что хотел передать эти деньги Мохаммеду. Сам он не смог прийти, но показал уважение к брату, сделав благотворительный взнос в его организацию. Одно упоминание имени Али значительно увеличивало приток денег.

Что лучше всего отражает характер Мохаммеда, так это его умение отдавать: во время своей профессиональной карьеры он навещал больных и приносил людям хорошее настроение, но даже когда его самого сразила болезнь, брат не потерял оптимизма и желания помогать другим. Как бы плохо он себя ни чувствовал, Мохаммед всегда находил слова поддержки для тех, кто страдал. У него была такая аура, что любому, кто находился рядом, уже становилось лучше. Когда-то, еще во время выступлений на ринге, мы с командой брата, человек 20, пошли в больницу. Мы идем по коридору, и вдруг Мохаммед спрашивает у администратора: «Кто лежит в этой палате?» И тот хмуро отвечает: «Не стоит туда ходить. Там лежит старик, который уже пять лет ни с кем не разговаривает». Но Мохаммед настоял, и его пустили. В палате он увидел сидевшего в каталке старика-афроамериканца. Подошел к нему и спросил:

– Старик!

Мужчина поднял глаза.

– Ты знаешь, кто я?

– Да, – ответил он.

– И кто же?

– Джо Луис.

Мохаммед удивился, но не возразил и спокойно вышел из палаты.

– Знаете, тот старик думает, что я Джо Луис, – сказал он нам. – Если ему нравится думать, что я Джо Луис, значит, я буду Джо Луисом.

Поймите: брат, конечно, имел о себе высокое мнение, но у него было прекрасное сердце, и он не хотел задевать ничьих чувств. Всегда вел себя очень дружелюбно. Без разницы, кто ты – миллиардер или бедняк. Он навещал больных и немощных. Большинство на его месте просто отмахнулись бы, а ему действительно было не все равно.

Мохаммед начал заниматься благотворительностью и с головой ушел в работу. Часто, как только мог, всегда в приподнятом настроении, ходил в клинику, получившую его имя, – Центр лечения болезни Паркинсона имени Мохаммеда Али, который был частью Института неврологии Бэрроу. На площади 230 квадратных метров разместились реабилитационный центр, зона для занятий физкультурой и лаборатория. Люди приходили туда просто поглазеть на брата, чтобы потом с гордостью сказать: «Я видел Мохаммеда Али!» А он прогуливался с Лонни или кем-то еще, и всегда улыбался. И люди улыбались. Он был как маяк. Самый настоящий. В последние лет 15 своей жизни брат почти не выступал на публике, хотя с друзьями болтал по-прежнему. Он ведь был перфекционистом. Если в чем-то сомневался, выбирал другой путь. Понимаете, в мире много людей, страдающих Паркинсоном, но я думаю, далеко не все так стойко это выносят. Мохаммед никогда не терял жизнелюбия.

Лонни и теперь много путешествует, собирая средства для исследований. Она очень предана своему делу, а вместе с мужем они обращали особое внимание на сбор денег для ухода за пациентами.

«За мной очень хорошо ухаживают, потому что я Мохаммед Али, – как-то сказал брат. – Но ведь каждому необходимы забота и внимание». В конце концов, члены его семьи основали организацию «Служба ухода за больными имени Али», которая оплачивала лекарства тем, кто не имел на это денег. Лонни очень тревожило, что многие люди не могут самостоятельно добраться до клиники, поэтому она открыла службу доставки лекарств пациентам на дом. Конечно, и в самом Центре у них была клиника, которая работает и по сей день. Мохаммед и Лонни особенно строго следили за тем, чтобы собранные средства тратились по назначению. Они говорили: «Мы поделили обязанности с Майклом Дж. Фоксом. Он собирает деньги на исследования, а мы – для ухода за пациентами, чтобы обеспечить им такое же качество лечения, как у Мохаммеда». Лонни была не только очень умной, но и очень доброй женщиной. Она прекрасно разбиралась в людях. Сразу понимала, кому можно верить, а кому – нет. Благодаря «Звездной ночи бокса» для института собрали почти 30 миллионов долларов. Это огромная часть наследия брата.

* * *

В 2001-м Хана переехала в Мичиган, чтобы пожить с отцом. И провела рядом с ним больше пяти лет, даже когда состояние здоровья Мохаммеда почти полностью отняло у него возможность говорить. Дни брата тогда были похожи, как две капли воды: он вставал рано, иногда даже в пять утра. Спускался вниз, чтобы перекусить и немного посмотреть телевизор, а потом, часов в семь, возвращался в кровать и спал до восьми или девяти. Проснувшись, завтракал и выходил прогуляться по подъездной дорожке до офиса. Иногда садился за руль маленького карта – знаете, такой машинки, которую используют в гольфе. Они с дочерью вместе на нем ездили. Брат заходил в офис, здоровался со служащими, усаживался за письменный стол и читал корреспонденцию. Раньше письма фанатов приходили обычной почтой. И, поверьте, Мохаммед получал очень много писем, несмотря на то, что давно он уже не появлялся на людях.

Одним из его главных хобби было изучать религиозные книги. В частности, искать противоречия в Библии. С этим ему часто помогала Хана. «Папа, – с упреком говорила она. – Я скоро Библию буду знать лучше Корана, потому что прочитала ее тысячу раз». Брат же спокойно составлял список. Иногда я заставал его за работой – сидит, будто профессор или ученый. Конечно, Мохаммед отвечал на письма фанатов, порой делясь с ними очень личными размышлениями. Но бывало, вместе с автографом он отправлял им нравоучительные рассуждения под названиями вроде «Кто такой Бог?» или «Настоящее значение ислама». Некоторые очень возмущались, и порой даже преданные поклонники писали в ответ в духе «Больше никогда не смей посылать мне это дерьмо!» Находились,