Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

Лонни обожала этого очаровашку, и они с мужем решили его усыновить. Так получилось, что из всех детей Мохаммеда именно приемный сын проведет с отцом больше всего времени. Однако всегда будет держаться в тени. Так вот, Мохаммед и Лонни пришли с ребенком на прием, но попросили репортеров не писать об этом. Не хотели, чтобы новость разлетелась повсюду. Не думаю, что хоть один из них исполнил просьбу брата и его жены. В таких делах прессе уж точно доверять нельзя.

Уже тогда Мохаммед не мог внятно говорить. На приеме он не выступал. Становилось все очевиднее, как сильно он сдал физически, и особенно какие проблемы испытывает с речью. В конце жизни, после Олимпиады 1996 года он почти перестал появляться на публике и жил очень уединенно. Но в тот день именно брат был самым известным человеком среди гостей. В шестидесятые – семидесятые Мохаммед по праву считался номером один спортивного мира и самым узнаваемым человеком на планете. Мне кажется, только в девяностых – двухтысячных появились люди, которые не знали, кто он такой. Для сегодняшних подростков Али – это какой-то спортсмен из прошлого. Может, они видели его фотографии на ринге. Может, смотрели по телевизору, как он зажигает олимпийский огонь. Но эти ребята даже не представляют, какую волну негатива вызывал брат в шестидесятые, когда люди искренне его презирали. Тогда все парни призывного возраста ненавидели моего брата. Считали его зазнавшимся выскочкой, потому что они шли на войну, а он – нет. Мне кажется, чем больше времени проходит, чем дальше уходят в прошлое славные дни брата, тем сложнее вспомнить, какую бурю эмоций – и положительных, и отрицательных – он вызывал. Поэтому здорово, что придуман День Мохаммеда Али: он должен сохранить память о нем, как о человеке, сделавшем много хорошего. И для меня было честью в июне 2019 года, вместе с Лонни и другими родственниками, присутствовать на церемонии открытия официального логотипа аэропорта Луисвилла, который переименовали в Международный аэропорт Луисвилла имени Мохаммеда Али в знак признания того, что брат прославил наш город еще до того, как навсегда изменил лицо Америки.

* * *

Хотя Мохаммед старался каждому уделить внимание, я знаю, в старости он жалел, что не проводил больше времени со своими детьми. Когда брат развелся с первой женой, и Белинда вернулась в Чикаго, их дети – Мариюм, Мохаммед Али-младший и близняшки, Джамила и Рашеда, – были еще совсем маленькими. Такими же малышками были и Хана с Лейлой, когда развелись Мохаммед и Вероника. А Мия и Калия вообще почти не проводили времени с папой, пока росли.

В детстве дети, конечно, не понимали, что им придется делить отца со всем миром. Некоторые только в подростковом возрасте осознали, насколько их папа – важная фигура. Тогда он уже не мелькал в новостях и на светских мероприятиях, хотя миллионы людей на планете помнили его бои и отказ идти на войну.

В дни славы брата журналисты старались любым путем проникнуть в частную жизнь Али, но в целом ему удалось защитить детей от их внимания. Как-то раз на вопрос о том, что думает Мохаммед об интересе прессы к его детям, он ответил: «Меня это беспокоит… если ни для кого не секрет, кто ты, становится тяжело… но если молчать и не афишировать, то люди просто не будут знать. Дочь Джо Луиса, например, работала в Чикаго, и никто не представлял, кто ее отец, пока она не сказала. Так что, если не рассказывать об этом на каждом углу, особых проблем быть не должно».

Мохаммед всегда отдавал себе отчет в том, какое давление оказывается на его детей. И очень переживал. Мы часто об этом говорили. Брат не всегда был рядом с детьми, но делал все, чтобы они росли в среде, которую можно назвать «нормальной». В какой-то степени этому способствовали разводы Мохаммеда: дети жили с матерями и естественным образом выпадали из поля зрения телекамер.

Например, детей его и Белинды воспитывали ее родители. Так что малыши выросли не в Голливуде и не привыкли с детства к ослепительной роскоши, в отличие от тех же детей Джексона. Они ходили в обычную школу, занимались спортом, который им нравился, должны были копить, если хотели что-то купить себе, как все остальные дети. Из-за одной только фамилии им ничего не доставалось на блюдечке с голубой каемочкой. Надо сказать, что так просто сложились обстоятельства, но Мохаммед был этому очень рад. «Эта жизнь – просто проверка, – говорил он им. – В тот мир богатство с собой не заберешь. Когда приходит смерть, только душа имеет значение».

Конечно, брат иногда помогал детям, используя свое влияние. Как-то раз обе близняшки отправили резюме на одну и ту же должность – и компания вместо одного кандидата наняла обеих. И зарплату поделила пополам. Мохаммед, живший тогда в Мичигане, приехал к Джамиле в гости, случайно об этом узнал, и был просто шокирован.

«Это же рабский труд! – вскричал он. – Ты можешь найти себе что-то более подходящее. Бросай работу и поехали путешествовать! Я познакомлю тебя с сотней полезных людей». Так близняшки иногда ездили вместе с отцом не только по Америке, но и за границу, и лучше его узнали.

А как-то раз Мохаммед решил показать Джамиле и Рашеде, что по-прежнему может собрать огромную толпу: хотел, чтобы дочки почувствовали вкус славы, которой их отец наслаждался на пике карьеры. Они ехали в Нью-Йорк вместе с Лонни: там, на 5-й авеню, в уютном книжном магазине, проходила выставка работ знаменитого спортивного фотографа Нила Лейфера. В 1965 году, когда Нил еще только начинал, ему выпала удача сделать лучшую спортивную фотографию в истории – тот легендарный кадр, на котором Мохаммед стоит над поверженным Сонни Листоном в матче-реванше. На выставке мой брат был почетным гостем, а потом все отправились на обед. Лимузин повез их в отель, в мидтаун Манхэттена.

Однако, как только они доехали до угла 7-й авеню и Таймс-сквер, Мохаммед попросил водителя остановиться. Он вышел из машины и остановился посреди улицы. Я тысячу раз видел, как брат это проделывает. Обычно прохожие узнавали его очень быстро, останавливались, жали ему руку, и тут же собиралась толпа. Так случалось в маленьких городках, но на Таймс-сквер стало твориться просто что-то невероятное. Через секунду к брату со всех сторон бежали люди с криками «Чемпион, чемпион, чемпион!» в надежде получить автограф или услышать пару слов. Мохаммеда моментально окружили поклонники. Тогда еще не было мобильников, и сфотографироваться могли