Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

Саддам понимал, что брата воспринимают как мирового лидера мусульман, и хотел сохранить с ним хорошие отношения ради собственных интересов. Но в то же время заложники были для него козырной картой в политических играх. Брат считал, что Хусейн его уважает, иначе не пригласил бы на встречу. Мохаммеду тогда с трудом удавалось четко излагать свои мысли, но он старался как мог передать свое послание через переводчика. Потом довольно долго говорил Саддам, а гость слушал.

Наконец, переводчик объяснил, что Саддам не считает тех американцев заложниками: они остаются в стране по практическим соображениям. Диктатор хотел показать, что он хороший хозяин: «Мы, иракцы, обеспечили нашим американским гостям возможность смотреть фильмы на видеомагнитофоне, – заявил он. – Неужели с заложниками так обращаются?» Но эти мирные люди, разумеется, хотели лишь одного – уехать домой к своим близким. Их не отпускали, держали против воли – и неважно, насколько «хорошо» к ним относились. Брат не сомневался, что Саддам это понимает, но переговоры все равно шли невероятно медленно.

Сама встреча получилось короткой – час, не больше. Саддам отказался выступить с каким-либо официальным заявлением относительно заложников, но сказал: «Брат мой, я что-нибудь сделаю». Тогда Мохаммед еще не знал, насколько полезным оказался их разговор.

На следующий день поползли слухи, что Хусейн согласился отпустить заложников. Когда их привели в номер отеля к брату, он сидел на диване: Паркинсон его совсем измучил, но Мохаммед счастлив был видеть освобожденных. Один из американцев, Эдди Хендерсон, ветеран Вьетнамской войны, сказал, что прекрасно помнит, как злился на брата за его отказ идти в армию. Хендерсон считал, что никого не должны освобождать от службы. Но теперь, по его словам, он смотрит на те события иначе. И считает, что решение Мохаммеда было верным. Другие заложники поблагодарили брата, но тот лишь ответил: «Вам не за что меня благодарить. Я приехал сюда как мусульманин и как человек, выступающий за мир на планете. Людям помогает Бог, и помочь вам я сумел с Божьей помощью».

В Белом доме вряд ли могли позволить себе шумно выражать свою радость, но благодаря журналистам все увидели, какое важное дело сделал брат. Кто-то начал его хвалить, а другие продолжали критиковать, заявляя, что это все было только для пиара. Якобы Мохаммед просто хочет создать себе позитивный имидж. Наверное, скоро у него выйдет книга, говорили они, или чемпион просто не может жить без камер, потому что внимание и слава стали его наркотиком. Я одно могу сказать: если речь заходила о серьезных вещах, а особенно о помощи братьям-мусульманам, Мохаммед не думал о пиаре. Разве стал бы он рисковать своей жизнью, полетев тогда в Ирак, ради какой-то книги? Он сделал это для заложников – и для иракцев.

Новости о начале войны, 16 января 1991 года, Мохаммеда просто опустошили. Он сдержал слово, данное Саддаму, и рассказывал журналистам об Ираке – об улыбающихся школьниках и мирных собраниях в мечетях. Но это не помогло. В чем бы ни крылась истинная причина – в борьбе за нефтяные ресурсы, в политических интересах или безопасности Кувейта, – Штаты, казалось, намерены в любом случае бомбардировать эту страну, превращая города в руины. Член делегации сказал Мохаммеду, что на самом деле захват заложников принес определенные дивиденды американскому правительству. Ведь теперь они смогли заручиться общественной поддержкой перед будущим вторжением. Америка сделала свой выбор.

О том, что брат поехал в Ирак, я узнал, как и все остальные, – из газет. Новость меня шокировала, но, если честно, чего-то подобного от Мохаммеда можно было ожидать. Ни одна другая знаменитость не решилась бы на такое. Я потом говорил брату, что очень горжусь его поступком. После этого Мохаммед попробует снова – поедет в Иран в первый и последний раз, чтобы принять участие в переговорах об обмене военнопленных после войны Ирана и Ирака 1993 года. А до этого, в 1985-м, Мохаммед вместе с другом, агентом ЦРУ Ларри Колбом, был в Бейруте, контролировал освобождение заложников. Люди наверняка считали, что у брата больше друзей и знакомых в высших кругах, чем у любой другой звезды.

Да, предотвратить войну Мохаммед не мог, но, по крайней мере, напомнил американцам – точнее, части американцев, – что многие иракцы не заслуживают судьбы Саддама Хусейна.

Мохаммед вновь становится отцом

Меньше чем через десять месяцев после того, как брат вернулся из Ирака, его пригласили на прием в особняк Грейси – официальную резиденцию мэра города Нью-Йорка. Кроме самого мэра, в числе гостей также был Чак Уэпнер, который провел тяжелейший 15-раундовый бой с Мохаммедом. Поначалу показалось, что из-за этого могут возникнуть проблемы. Уэпнер, безусловно, был сложным соперником, но главное – не стеснялся прибегать к грязным приемчикам. Разве я могу об этом забыть? Ему присудили победу нокдауном над моим братом, но на самом деле Чак просто наступил Мохаммеду на ногу. Да еще несколько раз ударил брата по затылку, что просто вывело Мохаммеда из себя. Тогда брат просто рвал и метал. Мы не знали, чего нам ждать от этой встречи.

Едва увидев Мохаммеда, Уэпнер направился к выходу. Он и не предполагал, что брат давно наблюдает за ним с другого конца зала. Вдруг Мохаммед бросился к Чаку и очень деликатно и забавно наступил ему на ногу. Все заулыбались. Брат простил старого соперника. Вот как достойно Мохаммед себя вел, и какое замечательное чувство юмора у него было. Уэпнер даже разволновался.

Не очень многие знали разницу между тем, каким был Мохаммед Али на публике и дома. Поверьте: брат включался, если рядом появлялись журналисты и соперники. Но, конечно, у него тоже бывало плохое настроение. Когда не хотелось ни с кем разговаривать. Но и тогда Мохаммед не вел себя грубо. Обычно он был очень дружелюбным. Брат хотел, чтобы его любили, чтобы им восхищались. Не мог жить без внимания. Его постоянно окружала эта аура. За исключением, конечно, тех редких моментов, когда он очень сильно на что-нибудь злился.

Тот прием устроили, чтобы положить начало традиции отмечать День Мохаммеда Али. Организовали вечеринку в саду. Погода была отличная, еда превосходная, и все весело проводили время за разговорами. Среди шикарно одетых гостей было много жителей Нью-Йорка, журналистов, несколько известных боксеров и политиков. Всем хотелось пожать руку моему Мохаммеду. С братом на прием пришла его жена Лонни с пятимесячным малышом, которого они только что усыновили. Когда Лонни с Мохаммедом начали жить вместе, ее сестра ухаживала за ребенком подруги Асаадом.