Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

показать, что по-прежнему энергичен и может развлекать гостей. Мохаммеду не терпелось продемонстрировать это человеку, которого он знал довольно давно. Так же, как и несколько лет назад в Лос-Анжелесе, брат попросил его сесть в машину и поехать в боксерский зал, заброшенный и уже почти развалившийся в те годы.

Мохаммед открыл замок и, зайдя внутрь, расстегнул часы. Он начал бить по черной кожаной груше, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, и та дрожала под градом ударов, напоминавших славные дни брата. Он двигался быстро, танцевал, показывал «скольжение Али» и наносил джебы, хоть и давалось ему это не просто. Смит отсчитывал время каждого раунда. В третьем темп Мохаммеда увеличился настолько, что удары по груше зазвучали как гром. При этом брат даже не переоделся в тренировочный костюм, а работал в черных ботинках, черных штанах и черной рубашке. Исполнив на последних секундах раунда молниеносную комбинацию ударов, Мохаммед нашел в себе силы улыбнуться.

Все это заняло примерно час. Потом брат закрыл зал, а когда они возвращались к машине, силы ему изменили. Смит увидел, как друг едва вставляет ключи в дверцу и даже не может повернуть их дрожащими руками. А ведь этот человек на пике своей карьеры уничтожал соперников железными кулаками. Теперь он даже не мог открыть собственную машину. Видеть его нынешнее состояние всем нам было очень тяжело, хотя время от времени в нем мелькали черты прежнего Мохаммеда.

По дороге домой брат вел машину медленно, но припас еще один сюрприз для Смита. В примыкавшем к дому сарае хранились фотографии в рамочках, сделанные во время его карьеры. Они не были аккуратно развешаны по стенам, а просто лежали стопками на полу. Будто кто-то только что въехал в новый дом и еще не до конца разобрал вещи. На фотографиях были запечатлены моменты самых ярких побед брата, но, казалось, до этих снимков никому нет никакого дела. Никто не постарался сохранить их в хорошем состоянии. Мохаммед обнаружил, что все они измазаны птичьим дерьмом. Но даже это не заставило его сказать что-нибудь вроде: «Черт подери, я же знал…» Когда брат увидел помет, то молча поднял голову и посмотрел на балки. А потом он перевернул снимки к стене, один за другим. Мохаммед обожал возвращаться в прошлое, просматривая фильмы и разглядывая старые фотографии. Вместе с гостями или членами семьи, да и со мной тоже, он часто перелистывал фотоальбом, предаваясь прекрасным воспоминаниям.

А сейчас он ходил по пустому сараю, и Смит следовал за ним. Теперь они видели только обратную сторону снимков. Будто в карьере брата одну за другой погасили все лампочки. Мохаммед молчал. Ни слова вроде: «Нужно бы о них позаботиться» или «Черт, как такое могло случиться?». Все происходило, словно в замедленной съемке. Потом брат просто вышел наружу, а гость тихо отправился следом. Птицы испортили все то, что было свидетелем самых счастливых минут жизни Мохаммеда, а он не выказал ни сожаления, ни отчаяния. Брат воспринимал это так: «Ничего не поделаешь. Нужно просто смириться и идти дальше».

Новый голос

После женитьбы и переезда в Мичиган Мохаммед в какой-то степени исчез из поля зрения публики. Но все равно время от времени приходил на те или иные мероприятия. Брат оставался мечтой промоутеров, ведь благодаря его фантастическому умению развлечь зрителей можно было продать любое шоу. Хотя в восьмидесятые Мохаммед уже не бился на ринге, одно его имя приносило огромные деньги, поэтому организаторы стремились всеми силами заполучить брата. Проблема была в том, что Мохаммеда мало интересовали их предложения. На самом деле, казалось сумасшествием, что звезда его уровня никак не использует возможность монетизировать свою славу. К тому времени IMG с ним больше не работала.

Расскажу такой случай. В 1988 году в Торонто был организован прием для помощи канадскому чемпиону-тяжеловесу Джорджу Чувало, который дважды имел честь выходить на ринг против Мохаммеда. После боев с братом Джордж провел еще 93 профессиональных поединка и ни разу за всю свою карьеру не был нокаутирован – даже в сражениях с такими грозными соперниками, как Джо Фрейзер и Джордж Форман. Когда организаторы связались с братом и спросили, не посетит ли он прием в знак уважения к своему давнему сопернику, Мохаммед с готовностью согласился. На вопрос о финансовых требованиях брат ответил: «Просто снимите мне номер в гостинице и купите билет на самолет. Больше никаких денег не надо». Промоутеры были поражены. Они купили Мохаммеду билет первого класса и зарезервировали номер в пятизвездочном отеле, но брата наверняка устроили бы условия попроще. Вот так он себя вел. Не думайте, что все дело только в хорошем отношении к Чувало, – то же самое повторялось раз за разом.

Как бы то ни было, Мохаммед очень хотел помочь своему канадскому другу. На мероприятие собралось 1300 человек – аншлаг. Бизнесмены, врачи, юристы, финансисты и спортивные фанаты набились в зал, с нетерпением ожидая появления своего кумира. Поначалу билеты продавались с трудом – купили только жалких 300 с небольшим мест. Однако стоило объявить, что на прием придет Али, как радио– и телешоу поспешили взять у брата интервью. А все билеты раскупили на следующий день.

С просьбой прийти на это мероприятие к брату обратился Спайдер Джонс – бывший боксер, у которого теперь было свое шоу на радио. Он вместе с парнем из Польши Эдди встретил Мохаммеда в аэропорту Торонто. Брат, прихвативший с собой Ховарда Бингхэма, надел костюм и выглядел просто шикарно. В аэропорту он столкнулся с актрисой Ширли Темпл. Девушка бросилась к нему и заключила в объятия. Она обожала Мохаммеда. Потом брат поболтал и сфотографировался со всеми работниками багажной службы. Мохаммеду было непросто после смены часовых поясов, но он начал шутить, устроил настоящее шоу для всех, кто был в зале аэропорта, – люди не могли поверить, что рядом с ними такая звезда. В машине брат был гораздо более вялым. Болезнь прогрессировала, и здоровье Мохаммеда слабело – это уже был не тот боксер, с которым 22 года назад бился Спайдер Джонс.

По пути Джонс сказал: «Мохаммед, я знаю одну полячку, которая тебя обожает. Ее муж умер несколько месяцев назад. Он был твоим большим фанатом. Ты не против, если мы заедем к ней ненадолго, просто поздороваемся?» На самом деле, эта старушка была матерью Эдди. Мохаммед умел не только валять дурака. Он никогда не отказывал, если его просили уделить внимание людям. Все знали, что мой брат – очень