Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

плохо. Поэтому дал Нико несколько советов и пообещал, что придет на следующий поединок. Но увы. Это было незадолго до его смерти. Рашеда очень хотела, чтобы Мохаммед порадовался первой победе внука. Мечтала об этом. Мохаммед видел, как Нико играет в футбол, но поболеть за него на ринге не успел.

Жизнь, прожитая не зря

В 2013 году с помощью Лонни была организована Гуманитарная премия Мохаммеда Али – ежегодное мероприятие, проходящее, с одобрения брата, в Луисвилле. На церемонии награждаются люди из разных стран, внесшие наибольший вклад в обеспечение мира, социальной справедливости и защиты прав человека, а деньги, вырученные от продажи билетов, идут на благотворительные цели. Эта премия теперь также вручается представителям молодежи, не достигшим тридцати лет, которые ведут активную общественную деятельность и являются образцами для подражания, пропагандируя ценности, важные для моего брата.

Вторая церемония проходила в отеле Marriott Downtown в Луисвилле, и меня с женой Кэролайн Лонни тоже пригласила. Даже в конце жизни брат регулярно приезжал в Луисвилл. В 2005 году он переехал в Скотсдейл, штат Аризона, и проводил большую часть времени в особняке в долине Парадайз, однако уже через год купил дом в Луисвилле. Так что его по-прежнему связывали тесные узы с родным городом. Билеты на церемонию стоили тысячу долларов, но все равно был аншлаг. Я надел белый костюм, предназначенный для особых случаев. Мне всегда говорили, что любовь к экстравагантной одежде я унаследовал от отца. Помню, как мой менеджер Рон умирал со смеху над шутками Джина Килроя, который сравнивал меня с полковником Сандерсом, основателем KFC. Но тот костюм был моим любимым, и мне даже в голову не приходило пойти на столь важное мероприятие в чем-то другом. Когда мы приехали, шествие гостей по красной дорожке было уже в разгаре, то и дело сверкали вспышки фотокамер, везде сновали операторы. По дорожке я летел словно на крыльях. Все было так чудесно – я шел на мероприятие, где будут чествовать моего брата, и выглядел просто потрясающе. Посмотрите на те кадры – и поймете, почему поднималась моя самооценка.

В общем, вечер прошел просто великолепно. Конечно, все собрались ради того, чтобы увидеть одного человека – и устроили фантастические овации, когда Мохаммеда привели в зал. Лонни представила нас вместе: «Мы счастливы, что сегодня здесь с нами члены семьи Али: брат Мохаммеда Рахман со своей женой Кэролайн», – и я получил свою долю аплодисментов. Они прозвучали как признание важности моей роли в карьере брата.

К тому времени состояние Мохаммеда стало уже очень тяжелым. Он сидел в коляске в темных очках, и невозможно было оценить, насколько брат понимает происходящее. Я подошел и сказал, что люблю его, но в ответ не получил никакой реакции – видимо, он был где-то не здесь. Мне просто хотелось обнять брата, дать ему возможность почувствовать – я рядом. Очень тяжело наблюдать, как восхищавшиеся им фанаты видят, что теперь Мохаммед нисколько не похож на человека, который так часто мелькал по телевизору. На лицах многих читалось искреннее сочувствие к чемпиону. Не имея возможности пообщаться с братом, гости подходили ко мне, чтобы поприветствовать или сфотографироваться: я этим наслаждался. Вообще весь тот день, публика, сама церемония были просто невероятными. Провести международное мероприятие, чествуя стольких людей за их заслуги, это потрясающе, это, без сомнения, именно то, чего хотел бы мой брат. Незабываемые эмоции.

Накануне, в пятницу, в Центр имени Али приехали специально приглашенные в Луисвилл гости, и среди них – Джим Браун. Он подошел ко мне, мы обнялись и поговорили. Думаю, если бы не Джим, Верховный суд, возможно, и изменил тогда решения по делу Мохаммеда, ведь судебные органы не сомневались в правильности своих действий. В те дни именно Джим всем руководил. Увидеть его награждение для нас было большой честью.

На церемонии мы с удовольствием наблюдали, как получают признание те, кто этого заслужил. А вместе с ними и все добро, которое сделал Мохаммед.

* * *

Однажды прекрасным майским днем 2016 года у меня зазвонил телефон. Взяв трубку, я услышал подавленный как никогда голос Лонни. Она сказала, что Мохаммеда увезли в больницу. Он в критическом состоянии, и врачи не дают никаких прогнозов. Думаю, в жизни каждого человека бывает по крайней мере один такой звонок, но все равно воспринимаешь это очень тяжело. Конечно, я был потрясен. Сдержать эмоции тут невозможно, ведь именно рядом с братом я провел большую часть своей жизни. Понимал, что этот день рано или поздно настанет, но просто не мог поверить в происходящее.

Пока я пытался осознать случившееся, Лонни позвонила остальным членам семьи. Джамила тогда работала в Чикаго и сразу убежала из офиса, как только услышала новость. Рашеда была в Лас-Вегасе и тут же начала собирать чемоданы. Все дети Мохаммеда один за другим бросали свои дела и неслись в аэропорт, спеша в Аризону, чтобы увидеть отца, вероятно, в последний раз.

Я тогда думал: «Не знаю, как это принять. Я не готов. Разве можно быть готовым к такому?» Я нашел утешение в исламе, который учит, что смерть – это часть жизни. Никто не вечен, каждому отмерено свое время. Надо научиться принимать уход любимого человека, рано или поздно это произойдет. Головой-то я все понимал, но на душе лежал камень. Мы с Мохаммедом всю жизнь словно составляли единое целое. Да, теперь он будет в лучшем мире, но я не мог себе представить, как мы останемся здесь без него.

Такие мысли посещали нас не впервые. Девять месяцев назад брат напугал всех не на шутку – он попал в больницу и три дня был в тяжелом состоянии, без сознания. Тогда многие члены семьи прилетели в Аризону, потому что Лонни испугалась близкого конца. Но оказалось, врач просто поставил неправильный диагноз – у Мохаммеда было не воспаление легких, как мы сначала думали, а инфекция мочевыводящих путей. Стоило докторам назначить правильное лечение, как он тут же чудесным образом поправился. Однако в тот раз, даже на больничной койке, Мохаммед не мог угомониться. И когда его зять Майк Джойс, женатый на Джамиле, подошел пожать ему руку, брат изобразил, будто наносит удар – он всегда так делал. Как только к Мохаммеду вернулось сознание, доктора заговорили о том, чтобы его перевести. «Куда, в другую палату?» – спросил Майк. «Нет, домой. Мы его выписываем, он нам всех медсестер с ума свел. Флиртует с ними, шуточки шутит. Никакого покоя». Даже в такой