Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

ситуации Мохаммед умудрялся сохранять чувство юмора. Джин Килрой как-то говорил мне, что был просто потрясен тем, в каком плохом состоянии брат находится из-за прогрессирующей болезни, но стоило Мохаммеду пошутить, и обычно суровый Джим не мог сдержать смеха, как в старые добрые времена. «Боже, – думал он про себя, – дай ему прожить еще много-много лет»≫.

Мохаммед никогда не боялся говорить о смерти. Когда Хане исполнилось всего пять, он объяснил ей, что когда-нибудь умрет, как и любой другой человек. Брат очень хотел научить детей, сколько бы им ни было лет, смотреть на все вещи реально. Говорил, что земная жизнь – это лишь незначительная часть нашего пути.

Когда мы видим Мохаммеда в документальных фильмах и на видео в расцвете сил, мы говорим друг другу: «Вот таким он должен оставаться, а не превращаться в больного дряхлого человека». Брат не хотел быть зависимым от кого-либо, но в последние десять лет жизни почти не мог обходиться без помощи. В какие-то дни он говорил отлично, а в другие мы не понимали ни слова. Бывало, показывал координацию, как в лучшие времена на ринге, а иногда едва мог встать с кровати. И становилось все хуже. «Хочет ли брат оставаться на этой земле и страдать?» – спрашивали мы друг друга. И каждый, по-моему, знал ответ. После смерти, вернувшись к Аллаху, человек снова становится молодым и здоровым. Так учит ислам. Значит, брат опять сможет легко двигаться, говорить, танцевать и улыбаться. Это нас утешало.

В ожидании приезда близких всем оставалось только молиться. Жизнь Мохаммеда поддерживала искусственная вентиляция легких, и все знали, что конец близок. Доктор, находившийся рядом, был готов ответить на наши вопросы. «Ему не больно?» – спросил зять Мохаммеда, но врач покачал головой. Он объяснил, что стоит выключить аппарат, как брат почти тут же умрет. Все склонили головы и окружили Мохаммеда.

Последний его час на этой земле дети и внуки брата собрались вокруг, понимая близость неизбежного конца. Говорить Мохаммед не мог, но его лицо светлело, пока Рашеда что-то шептала отцу на ухо. На один миг он даже открыл глаза, словно именно с Рашедой его связывали самые крепкие узы. Его дети несколько часов напролет вместе молились, вспоминали прошлое, плакали и смеялись сквозь слезы у его кровати. Как мусульмане, они дали обещание всю жизнь хранить наследие отца. «Папа, – сказала Рашеда, – скоро ты снова станешь молодым, красивым, быстрым и сильным». Потом, в 8:30 вечера 3 июня 2016 года, врачи отключили аппарат ИВЛ. Мохаммеду пора было оставить этот мир. И даже тогда он не перестал бороться. Продолжал дышать еще полтора часа. А потом, наконец, ушел. «Помощь другим – это плата за наше место здесь, на земле», – вот любимое выражение моего брата. Теперь помощь была закончена.

Меня в тот день рядом с братом не было. До сих пор не могу себя простить. Я не нашел денег на перелет. Когда мне сообщили, что Мохаммед умер, я заплакал. Слезы текли рекой. Потеря близкого человека полностью опустошила меня. Я хотел остаться один и оплакивать любимого брата. Только жена была рядом, она, как всегда, очень меня поддерживала.

Я помню нашу последнюю беседу с Мохаммедом. Сильно дрожа, он спросил:

– Рахман, как я выгляжу?

– Мне кажется, ты совсем не изменился, – ответил я. – Выглядишь все также, только руки трясутся.

– Мне не больно, – сказал Мохаммед. – Совсем не больно.

А потом добавил:

– Не плачь по мне, Рахман. Я буду с Богом. Он ждет меня. Все в порядке.

* * *

Хотя Мохаммед скончался в Скотсдейле, похороны проходили в его родном Луисвилле. Перед Лонни встал сложный выбор: с одной стороны, согласно мусульманской традиции, умерший должен быть похоронен как можно быстрее, а с другой – она понимала – весь мир захочет отдать Мохаммеду последние почести. На самом деле брат все спланировал задолго до смерти. Думаю, он хотел быть главным даже после своего ухода. Как-то раз мы с Лонни смотрели телевизор. И вдруг Мохаммед сказал жене, что просит ее организовать прощание с ним на большом стадионе, куда могли бы прийти все, кто хочет. Люди любых национальностей и вероисповеданий, в том числе и коренные американцы – народ, который его всегда очень уважал. Он выбрал, кто из его друзей и членов семьи будет говорить на церемонии прощальные слова. В результате похороны прошли только через две недели после смерти брата, и многие с горечью восприняли это пренебрежение мусульманской традицией.

В конце концов мы договорились. Сошлись на том, что джаназа-намаз, мусульманская похоронная молитва, будет совершена за день до похорон, и все желающие успеют попрощаться с умершим. Но мы не думали, что придет столько людей – в первый день джаназа-намаза арену Freedom Hall заполонила людская толпа. Лонни ожидала примерно тысячу человек. В итоге пришло больше 14 тысяч.

На следующий день прощание проходило в центре Yum! – возможно, единственном здании Луисвилла, где можно было надеяться разместить всех. При слове «любимый» возникают разные ассоциации, но оно не вмещает в себя все многообразие чувств, которые люди испытывали к брату. Он затронул жизни очень многих людей – начиная от президентов, кинозвезд и спортсменов до детей и тех, кто впервые увидел его своими глазами на похоронах, но все равно сумел испытать какие-то особенные чувства. Собрались не только знаменитые друзья – Шугар Рэй Леонард, Леннокс Льюис, Майк Тайсон и Дон Кинг, но и мировые лидеры, включая короля Иордании Абдаллу II и бывшего президента США Билла Клинтона. Барак Обама, внимательно следивший за спортивной карьерой брата и встречавшийся с ним несколько раз, не смог приехать из-за выпускного своей дочери. В списке спикеров поначалу был президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, но потом его почему-то вычеркнули. Вспоминая Мохаммеда, в своей речи Билли Кристалл говорил о его способности строить мосты вместо стен, а Клинтон – о стойкости перед лицом болезни, мучившей брата в последнее десятилетие жизни. Из детей Мохаммеда прощальные слова говорили на сцене Рашеда и Мариюм.

Среди десяти человек, которые несли гроб, были Майк Тайсон, Уилл Смит и Леннокс Льюис. Соболезнуя, они все тепло меня обняли. Я специально надел черные очки, чтобы скрыть слезы.

На церемонию приехали бывшие жены брата – и Белинда, и Вероника. В эти дни горе их сблизило. Мои дети тоже были вместе с бывшей женой и нынешней, Кэролайн. Сколько бы слез ни пролили дети Мохаммеда вдалеке от посторонних глаз, перед всеми они держались с невероятным достоинством. Толпы людей заполонили улицы, сопровождая траурное шествие и выражая