Мой брат Мохаммед Али - Фиаз Рафик

После того, как брат завершил карьеру, он продолжал заботиться обо мне финансово, не важно, находился я рядом с ним или нет. У меня никогда не было постоянной работы, поэтому я действительно от него зависел. И брат говорил, что всегда будет помогать мне деньгами, хотя я и не очень разумно ими распоряжался. Но когда он заболел, все изменилось. Я не сомневаюсь, если бы Мохаммед был здоров, мое финансовое положение не оказалось бы таким плачевным. Он бы топнул ногой и сказал, что его брат заслуживает лучшей доли. Большую часть денег я оставил бывшим женам, так что в плане финансов меня, наверное, можно назвать растяпой. Да и сегодня бюджет нашей семьи ведет Кэролайн. Я люблю ее и, конечно, ей доверяю.

Когда мы с братом росли, то мечтали, что прославимся и будем богаты. Так думают молодые темнокожие ребята. Любой подросток, который растет в не очень обеспеченной семье, надеется однажды завоевать мир и сколотить состояние. У нас с Мохаммедом это получилось. Но так не могло длиться вечно.

* * *

В то время, как я разбирался со своими финансовыми проблемами, дети Мохаммеда жили счастливо. Пожалуй, только у его сына все складывалось не очень хорошо. Мохаммед Али-младший жил довольно изолированно с самого детства. Семья держала его подальше от посторонних глаз. А когда он повзрослел, то не сумел найти своего места в жизни. Профессии у него не было, приходилось подрабатывать на рынке и в других местах, лишь бы на что-то жить. Все остальные дети Мохаммеда в большей или меньшей степени сохраняли связи между собой, но Али-младший держался отчужденно. Жаль, что тут я не смог ничем ему помочь.

Расскажу одно из самых грустных воспоминаний: я предложил своему племяннику купить что-нибудь у продавца боксерской атрибутики. Во время путешествия за границей он ночевал у этого парня, потому что должен был прийти в местный боксерский клуб. Тот показал ему впечатляющую коллекцию вещей отца – от подписанных перчаток до фотографий. Все это действительно когда-то принадлежало брату. Мохаммед Али-младший сказал, что хочет купить некоторые вещи, и продавец просто остолбенел. «Да, знаю, это звучит странно, но мне отец никогда ничего не подписывает». Парень понял, что в семье не все в порядке, но не стал лезть не в свое дело. Он лишь изумился желанию сына купить вещи отца, самого известного человека в мире. Но в итоге Али-младший ушел ни с чем. У него не хватило денег. Владелец объяснил, что вещи стоят очень дорого. А бесплатно он их, конечно, не отдаст. Чем бы дело ни кончилось, ситуация его просто поразила.

Карьера Мохаммеда отодвигала на второй план семейную жизнь, и он почти не проводил времени с сыном. А мальчик никогда не хотел стать боксером и пойти по стопам отца. Понимал, что дотянуться до его уровня будет очень сложно. В детстве, куда бы они вместе ни шли, их постоянно окружало чужое внимание, вездесущие репортеры. Разве маленькому мальчику нужно все это? Мохаммед хотел быть обычным ребенком, но от судьбы не уйдешь: он сын Мохаммеда Али. Потом, когда отец уже жил с другой семьей, отсутствие камер казалось мальчику странным. Невероятно сложно выносить давление, взрослея и понимая, что ты должен оправдывать ожидания окружающих. И какие бы усилия ты ни приложил, все равно не сможешь повторить успехи своего отца. Я помню, Мохаммед говорил, как хочет иметь сына. И Бог подарил ему единственного сына. Однако брат надеялся, что тот не станет боксером. А будет умным и с головой погрузится в учебу.

К сожалению, сам брат учился в школе как попало. Ему не нравилось ни читать, ни писать. «Ненавижу всю эту учебу, – говорил он, – все эти книжки, чтение. Все эти контрольные. Будь моя воля, не ходил бы в школу никогда». Мохаммед как-то признался: если бы в двенадцать лет ему сказали, что хороший боксер из него не выйдет, он бы стал врачом. Помогал бы людям, старался облегчить их страдания. А может, был бы юристом или полицейским.

Когда мы росли, мама хотела, чтобы мы оба получили хорошее образование, не попадали в неприятности, не связывались с плохой компанией и постарались чего-то добиться в жизни. И Мохаммед, став отцом, всегда поощрял детей прилежно заниматься в школе. Его третья жена Вероника была очень умной и образованной. Брат надеялся, что дети последуют ее примеру и добьются успехов в учебе.

Во время своей карьеры Мохаммед всегда думал о том, как помочь темнокожим. Для этого он, по сути, и выходил на ринг – использовал спорт как способ что-то изменить. Высказаться. Надеялся быть услышанным. Он говорил, что бокс – это лишь платформа для каких-то более значимых вещей.

После рождения сына брат задумался о том, как обеспечить будущее своих детей. Не хотел, чтобы они работали за мизерную зарплату и вызывали вопросы вроде: «Как же дети великого чемпиона оказались в столь незавидном положении?» Готов был сделать все, лишь бы этого не произошло. Деньги текли к брату рекой, он разъезжал по всему свету, и не было другого атлета в мире, чьи спортивные подвиги привлекали бы такое огромное внимание, а имя продавалось бы так хорошо. Разве мог Мохаммед при этом не позаботиться о своей семье? Нет, конечно. К сожалению, его сын в итоге остался ни с чем. Для него жизнь складывалась очень сложно.

* * *

Сейчас для всех нас настали трудные времена. В феврале 2017 года Белинду и ее сына Мохаммеда Али-младшего, возвращавшихся домой из Дирфилд-Бич, штат Флорида, после мероприятия «Месяц истории темнокожих» на Ямайке остановили офицеры Управления транспортной безопасности США. Их допрашивали по отдельности почти два часа, задавая вопросы вроде: «Откуда у вас это имя? Вы мусульмане?», хотя их документы были в порядке. Потом Белинду все же отпустили, когда она показала старое фото с Мохаммедом, – власти все еще сомневались, правду ли она говорит, – но Мохаммеда-младшего задержали. В то время ходили разговоры о том, что военные следуют распоряжениям президента Дональда Трампа, установившего запрет на въезд из семи мусульманских стран. Мой племянник, хоть и родился в Филадельфии, высказался против запрета, и я думаю, что его задержание связано именно с этим. А когда Мохаммеда-младшего где-то через месяц снова задержали военные, я окончательно перестал сомневаться.

Трамп, по крайней мере, в восьмидесятые – девяностые делал вид, что симпатизирует