Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

Моисей, который некогда безуспешно пытался убедить Бога поручить кому-нибудь другому миссию по освобождению народа, теперь хотел отказаться от возложенной на него задачи радикальным образом. Убей меня, в отчаянии молил он Бога. Но Бог не был готов освободить Моисея от обязанностей и, похоже, не придавал значения пустым угрозам и показной храбрости Моисея. Бог резко сменил тему разговора.

«Собери Мне семьдесят мужей из старейшин Израилевых, и возьми их к скинии собрания, чтобы они стали там с тобою, – приказал Яхве Моисею, – и Я сойду и буду говорить там с тобою» (Числ., 11: 16–17)*. Яхве решил переложить часть нагрузки с измученного Моисея на старейшин. «Я возьму от Духа, Который на тебе, и возложу на них, – объяснил Яхве Моисею, – чтобы они несли с тобою бремя народа, а не один ты носил» (Числ., 11: 17).

Яхве продолжал инструктировать Моисея, и чувствовалось, что он постепенно начинает раздражаться, объясняя Моисею, что он должен сказать старейшинам и народу. «Очиститесь к завтрашнему дню, и будете есть мясо; так как вы плакали вслух Господа и говорили: кто накормит нас мясом? хорошо нам было в Египте, – то и даст вам Господь мясо, и будете есть» (Числ., 11: 18).

В словах Яхве явно звучала угроза. Если израильтяне жаждут мяса, они будут есть мясо, но они скоро пожалеют, что осмелились просить.

«Не один день будете есть, не два дня, не пять дней, не десять дней и не двадцать дней, – должен был по приказу Яхве сказать Моисей народу, – но целый месяц, пока не пойдет оно из ноздрей ваших и не сделается для вас отвратительным, за то, что вы презрели Господа, Который среди вас, и плакали пред Ним, говоря: для чего было нам выходить из Египта?» (Числ., 11: 19–20).

Моисей хотел понять, где ему достать столько мяса, чтобы в течение месяца досыта кормить шестьсот тысяч солдат и членов их семей. «Заколоть ли всех овец и волов, чтобы им было довольно? – спросил Моисей Бога, – или вся рыба морская соберется, чтобы удовлетворить их?» (Числ., 11: 22).

Яхве, понятное дело, был удивлен и, возможно, даже потрясен тупостью человека, который был свидетелем стольких знамений и чудес и должен был отчетливо понимать, что Яхве способен в любой момент, когда захочет, совершить чудо.

«Разве рука Господня коротка? – спросил Яхве, вложив в свой вопрос некоторую долю божественного сарказма. – Ныне ты увидишь, сбудется ли слово Мое тебе, или нет?» (Числ., 11: 23).

И Бог приступил к показу чудес. «И поднялся ветер от Господа, и принес от моря перепелов, и набросал их около стана, – сообщает Библия, – на путь дня по одну сторону и на путь дня по другую сторону около стана, на два почти локтя[105] от земли» (Числ., 11: 31).

Люди объедались жареным мясом, но Яхве жестоко отомстил им.

«Мясо еще было в зубах их и не было еще съедено, как гнев Господень возгорелся на народ, и поразил Господь народ весьма великою язвою» (Числ., 11: 33)*.

Оставшиеся в живых, испытывая дурноту при виде мертвых перепелов и сородичей, быстро свернули лагерь и двинулись к новой стоянке. Место, где располагался их лагерь, получило название Киброт-Гаттаава – «могилы прихоти», – «ибо там похоронили прихотливый народ» (Числ., 11: 34).

Темнокожая женщина

В очередной раз в лагере израильтян поднялся ропот против Моисея, и Моисей, вероятно, был удивлен и шокирован, узнав, кто является возмутителем спокойствия. Недовольство высказывали родные сестра и брат Моисея: «И упрекали Мариам и Аарон Моисея за жену Ефиоплянку, которую он взял» (Числ., 12: 1), словно намекая, что человек, избранный Богом для того, чтобы возглавить израильтян, должен выбрать невесту из одного из двенадцати колен.

Мариам и Аарон были недовольны тем, что жена Моисея не просто иностранка, а темнокожая иностранка[106].

В переводе Мартина Лютера жена Моисея была «негритянкой». Как бы то ни было, но только в Библии жена Моисея называется мадианитянкой по имени Сепфора. Раввины, пытаясь разгадать тайну, сочинили рассказ о приключениях Моисея в Эфиопии, где он женился на дочери эфиопского царя, что случилось до его прихода в Мадиам и женитьбы на Сепфоре, а современные ученые высказали предположение, что вторая жена Моисея была не из Эфиопии (или древнего царства Куш), а из Кушана, «племени или племенного союза», члены которого, возможно, состояли в отдаленном родстве с мадианитянами. «Грустными видел я шатры Ефиопские, – гласит загадочная фраза в книге пророка Аввакума, – сотряслись палатки земли Мадиамской» (Авв., 3: 7).

Однако истинная причина нападок Аарона и Мариам на Моисея не имела ничего общего с расой или племенем его жены. На самом деле их беспокойство вызывала власть, которой обладал их брат как лидер израильтян и представитель Бога. Библия ясно и определенно говорит, что Мариам была пророчицей (Исх., 15: 20), Аарон был помазан в первосвященники, они старше Моисея – и Библия наводит на мысль, что они чувствовали себя оскорбленными из-за исключительных прав, которыми обладал младший брат, регулярно удалявшийся в скинию собрания, а по выходе оттуда подробно рассказывавший о беседах с Богом.

«Одному ли Моисею говорил Господь? – имели наглость громко спрашивать они. – Не говорил ли Он и нам?» (Числ., 12: 2).

Раввины изобразили нападки на Моисея со стороны Аарона и Мариам как детскую ревность. Сепфора рассказала Мариам, что Моисей отказался от сексуальных отношений с ней, чтобы очиститься для отношений с Богом. Но Мариам с Аароном замечают, что получают божественные откровения, хотя продолжают наслаждаться сексуальными отношениями со своими супругами. «Моисей лишает себя супружеских радостей только из гордости, – возмущались Аарон с Мариам, – чтобы показать, какой он святой человек».

Но в Библии ничего не говорится о более серьезном обвинении в адрес не только Аарона и Мариам, но и всех остальных израильтян. Как они вообще узнали, о чем Моисей говорил с Яхве? Никто не имел права быть свидетелем его предполагаемых встреч с невидимым Богом в пустом шатре. Они могли только принимать слепо, на веру, то, что сообщал им Моисей о своих личных отношениях с Яхве, но, как мы знаем, с верой у израильтян были проблемы.

Моисея, казалось, не особенно рассердили упреки Аарона и Мариам, и он не показал ревность, когда Яхве позволил, чтобы его «славу» увидели мужчины и женщины Израиля, а его «дух» время от времени нисходил на старейшин (Числ., 11: 25), и скорее Иисус, а не Моисей запаниковал, когда Элдад и