Зверь в моем замке - Элейн Торн

— Я тоже. — Он наклонился и поцеловал её.

Чем дольше их губы касались друг друга, тем глубже он становился. Она ответила ему, запустив пальцы в его белые волосы, притягивая ближе. Его руки скользнули по её спине, прижали её к стеллажу. Книги за её спиной чуть сдвинулись, один из томов глухо стукнулся о соседний, но никто из них этого не заметил.

Он целовал её долго, с той сдерживаемой страстью, которая копилась в нём все эти годы. Его губы переместились с её губ на щёку, на висок, на шею — туда, где бился пульс. Она закрыла глаза, отдаваясь этому ощущению. Тепло разливалось по телу, как вино. Голова кружилась. Книги пахли стариной и воском, свечи мерцали, фонтан журчал в тишине, и весь мир за стенами библиотеки перестал существовать.

— Эйнар, — прошептала она, и его имя в её устах прозвучало как молитва.

— Лиан, — ответил он, не отрываясь от её шеи. — Моя Лиан.

Они простояли так долго — никто не считал минут. В библиотеке было тепло, уютно, и время здесь, казалось, останавливалось. Наконец он отстранился — с явной неохотой, — и посмотрел на неё. Её лицо раскраснелось, глаза блестели, губы припухли от поцелуев.

— Ты самая красивая женщина на свете, — сказал он. — И самая желанная.

— Тогда почему мы всё ещё стоим в библиотеке? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая, знакомая ему дразнящая нотка.

— Потому что я обещал, что всё будет правильно, — ответил он. — И я сдержу слово. Даже если это убивает меня. Но завтра... завтра мы проведём целый день вместе. Только ты и я. И никто не посмеет нам помешать.

— Обещаешь?

— Клянусь луной. — Он прижал её ладонь к своей груди, и она почувствовала, как бьётся его сердце.

Они простояли так ещё немного, но потом Эйнар без предупреждения, подхватил её на руки. Лианна тихо ахнула, обхватывая его за шею.

— Что ты делаешь? — прошептала она, хотя в её голосе не было ни тени протеста.

— То, что хотел сделать с первой минуты, как мы вошли сюда, — ответил он.

Он прошёл к огромному кожаному креслу, стоявшему в углу библиотеки, у самого камина — старому, с высокой спинкой и подлокотниками, обитыми тёмно-бордовой кожей, которая от времени стала только мягче. Кресло было таким большим, что в нём можно было поместиться вдвоём. Эйнар сел в него, усадив Лианну к себе на колени. Она оказалась лицом к нему, её руки всё ещё обнимали его за шею, её глаза, серые и глубокие, смотрели в его голубые.

В камине потрескивали дрова. Свечи на столах уже почти догорели, и в библиотеке царил мягкий, золотистый полумрак. Звёзды на куполе мерцали, как настоящие. Фонтан журчал где-то вдали, и этот звук был похож на колыбельную.

— Вот так, — прошептал он. — Теперь лучше.

Она улыбнулась и прижалась к нему, положив голову на его плечо. Его руки обнимали её — одна лежала на спине, другая — на коленях, поглаживая ткань платья. Он наклонился и поцеловал её в висок — легко, как крыло бабочки. Потом в скулу. Потом в уголок губ.

— Ты пахнешь лавандой, — сказал он. — И чем-то ещё.

— Это масло для ванны, — ответила она. — Астрид добавляет его в воду.

— Мне нравится. — Он снова поцеловал её, на этот раз в шею, и она почувствовала, как по телу пробегает дрожь. — Я хочу запомнить этот запах. Запомнить этот вечер. Запомнить, как ты сидишь у меня на руках.

Он целовал её медленно, нежно, наслаждаясь каждым мгновением. Его губы скользили по её щеке, по виску, по линии челюсти. Она чувствовала его дыхание — тёплое, ровное, — и от этого внутри всё замирало. Его руки гладили её спину, плечи, талию — не требовательно, а скорее успокаивающе, как будто он хотел убедиться, что она настоящая, что она здесь.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я говорил тебе это сегодня?

— Кажется, нет, — ответила она, не открывая глаз.

— Тогда я говорю сейчас. Я люблю тебя, Лиан. Больше жизни. Больше короны. Больше всего на свете.

— Я тоже люблю тебя. — Она подняла голову и встретила его взгляд. — И мне так хорошо сейчас. Так спокойно. Как будто весь мир остался за этими стенами, а здесь — только мы.

— Так и есть, — сказал он. — Здесь — только мы.

Она потянулась к нему и поцеловала сама — мягко, но настойчиво. Он ответил, и на мгновение поцелуй стал глубже, горячее, но потом снова смягчился. Они не спешили. Им некуда было спешить.

Утро следующего дня началось с яркого солнца и пения птиц. Лианна проснулась рано, чувствуя себя отдохнувшей, и Астрид, едва войдя в покои, загадочно улыбнулась.

— Принц Эйнар велел передать, что ждёт вас через час во дворе замка. Просил одеться... попроще.

— Попроще? — переспросила Лианна.

— Да, леди. Он сказал: «Никаких бархатов и жемчугов». — Астрид уже доставала из сундука простое шерстяное платье тёмно-серого цвета, без вышивки, без серебра, и тёплый дорожный плащ. — Вот. И волосы, я думаю, лучше заплести в простую косу. Вы должны выглядеть как обычная горожанка.

Лианна улыбнулась. Кажется, Эйнар задумал что-то интересное.

Через час она спустилась во двор. Эйнар уже ждал её — в простой тёмной тунике, без золотых пряжек и фамильного кольца. Его белые волосы были собраны в низкий хвост, и если бы не их цвет, его можно было бы принять за обычного северянина. Рядом с ним стояли Роан, Сигурд и Бран — все трое тоже одетые просто, без доспехов, лишь с короткими мечами на поясах. Бран, заметив Лианну, одобрительно кивнул.

— Отлично выглядите, леди Лианна. Никто не догадается, что вы — будущая принцесса.

— Это комплимент? — спросила она.

— Это констатация факта, — ответил старый воин, и в его глазах блеснула смешинка.

Они вышли из замка через боковые ворота и сразу окунулись в шум и суету Верхейма. Днём город был совсем не таким, как ночью — не загадочным и притихшим, а ярким, звонким, бурлящим жизнью. Улицы, мощённые белым булыжником, отполированным сотнями ног до зеркального блеска, петляли между домами, то взбираясь на холмы, то спускаясь в низины. Вдоль них, через равные промежутки,