Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

— Поэтому я приняла решение, — искры в глазах начали гореть ярче. — Ты станешь моим Апостолом. Такого не было никогда, я еще не назначала смертных и не собиралась. Но ты показал себя лучше, чем целые пантеоны за миллиарды лет. Даже Владимир Кузнецов не получал таких привилегий, а уж он заслужил многое.

Слово «апостол» я повертел в голове так и этак: словарь чужой, а на вкус отдает чем-то непоправимым. Потом отставил чашку и взвесил все, что успел понять.

— И что я должен делать?

Созидательница поднялась из кресла. Платье не шелохнулось, но кабинет вокруг нее стал ощутимо просторнее, потолок отодвинулся вверх, мягкий полуденный свет набрал силу.

— Властью, которой не даровано никому, я назначаю тебя первым божеством. — Голос остался прежним, теплым, и от этого выходило только весомее. — С правом странствовать по всей Вселенной. Михаил Кузнецов, сильнейший человек в истории, поглотивший оба ядра.

Я сидел, честно пытаясь уложить услышанное хоть как-то. Она рассматривала мое ошарашенное лицо с откровенным удовольствием и продолжила буднично, без всякой торжественности:

— Я приглядываю за мирами, но их слишком много даже для меня. Причина, по которой заместителем становишься именно ты, до обидного проста. Я невероятно занята.

— Это самое никчемное оправдание, которое я когда-либо слышал. И от кого, от Созидательницы.

— Другого нет, — в теплых глазах заплясало веселье. — Представь самое большое число, какое сможешь.

Лора справилась раньше меня: над столом всплыла лежащая восьмерка, знак бесконечности, с пометкой «самое большое, гарантия».

— Хорошо. Теперь умножь его на само себя. Получится количество вселенных под моим присмотром. Бесконечное множество, которое не поддается никакому счету. А теперь смотри.

Пальцы ее щелкнули, и кабинет пропал. Мимо меня, сквозь меня, во все стороны сразу понеслись миры. Черная пустота, распоротая залпами: армады кораблей жгли друг друга среди обломков, беззвучно, только свет и осколки летели повсюду. Лиловая равнина под тремя лунами, по которой текли какие-то существа, тысячами ног перебирая светящийся мох. Город, где здания уходили в небо и терялись за облаками, а между ними плыли караваны грузовых платформ. Океан из жидкого металла. Лес выше гор. Существо размером с континент, спящее в кольцах собственного хвоста. Миры сменялись быстрее вдоха, и от каждого на коже оставалось послевкусие: жар, изморозь, ветер, чужой воздух.

Второй щелчок, и кабинет появился обратно, вместе с полом под ногами и остывшим чаем. Меня ощутимо повело, и я вцепился в подлокотники.

— Это… — горло пересохло. — Это все реально? Прямо сейчас, где-то там?

— Прямо сейчас, где-то там, — она снова села в кресло. — Теперь понимаешь. Твоя задача проста и бесконечна: странствовать по вселенным и восстанавливать равновесие в мирах, где оно нарушено. Ты делал это здесь, будешь делать и там.

В кабинете стало тихо. Я смотрел на нее и видел за простым платьем и медленными искрами всю ту прорву миров, которую она только что показала. И среди этой прорвы один маленький, мой: с Марусиными пирогами, с гвардейцем у ворот, с двумя спящими наверху детьми.

— А что взамен? — голос сел, и я не стал его выравнивать. — Я ведь покину дом. Детей. Семью.

— Ничего ты не покинешь, — она повела рукой мягко, отметая это слово. — Сможешь приходить, когда захочешь. Просто теперь у тебя есть особая работа. И отказаться от нее нельзя, Михаил, причем запрет не мой. Этот мир слишком мал для тебя, ты и сам это чувствуешь. Огромная сила развращает, когда ей не пользуются. Не тебя, ты крепкий. Ядра. Они будут зреть и все настойчивее требовать выхода, а выпустить их здесь означает разрушить планету, которую ты спасал.

Я вздохнул и обернулся к Лоре. Та стояла у моего кресла со своей шкалой в руках, и шкала эта светилась, подрастая на глазах даже сейчас, в остановленном времени.

— Она права, — Лора заговорила тихо, без обычных подколов. — Я считала модели. Прирост ускоряется, однажды никакая печать его не удержит. Через десятки лет, может, через сотню, но этот рост способен разрушить все, что нам дорого. Мне больно это признавать, но работодатель предлагает единственно верное решение. Кстати о работе: график сменный? Отпуск оплачиваемый? Служебный транспорт?

— Обсудим, — Созидательница удостоила ее совершенно серьезного ответа, и от этого стало одновременно смешно и жутко.

Я оглядел обеих. Ассистентка, которая прошла со мной от первого шага через портал, и существо, создающее вселенные, смотрели на меня одинаково: терпеливо и без давления. Решение все равно оставалось моим, даже если выбора в нем не было.

— Год, — я поднял глаза на Созидательницу. — Дайте мне год. Попрощаться с семьей по-человечески.

— Опять ты за свое, — она улыбнулась, искры за ее ресницами разошлись теплыми кругами. — Это не прощание, Михаил. Ты сможешь навещать их, когда пожелаешь: на ужин, на день рождения, на выходные. Считай, что у тебя появилась работа с отпусками, а не разлука. Но год твой, забирай.

Работа с отпусками… Всю жизнь мечтал, только вакансию представлял себе немного иначе.

Я улыбнулся ей в ответ, и на этом мы договорились.

Созидательница поднялась, свет вокруг нее начал сворачиваться.

— Год пролетит быстро, Михаил. Потрать его на главное.

Тепло схлынуло, часы на стене снова пошли, с ними и снег и пар над чашкой. Мир двинулся дальше, а я остался сидеть над чаем, в голове у меня неспешно рушились и заново собирались планы на ближайшую вечность.

Просидел я так до рассвета. А утром встал у окна и долго смотрел вниз, во двор, там Маша со Светой выгуливали детей. Витя вышагивал уверенно и почти не падал, Аня предпочитала передвигаться перебежками от мамы к маме, детский визг долетал даже сквозь толстое стекло.

Обычное утро, каких у меня впереди целый год. И которых мне, чего уж там, будет не хватать даже среди бесконечности миров.

На крыльце обнаружился Валера. Босые ноги на ступеньках, кулек очищенных семечек в ладони, взгляд на просыпающихся солдат. Я опустился рядом, и он, не отрываясь от своего созерцания, спокойно поинтересовался:

— Когда уходишь?

Я замер.

— Откуда знаешь?

Он только повел могучим плечом.

— Через год.

— Хороший срок, — Валера ссыпал мне в ладонь половину кулька. — Удачи, Миша. Поверь, ты встретишь кучу интересных миров. Так что буду ждать рассказов.

Я посмотрел на него, на этого древнего гиганта в гавайских шортах, который прошел со мной огромный путь: от наглого голубя до здоровяка, сражающегося с верховными божествами. Сказать ему захотелось многое, но я был лаконичен:

— Ты хороший