Я еще бог. Книга #41 - Сириус Дрейк

class="p1">Зданию администрации досталось по касательной. Стекла второго этажа заменили пленкой, на сквозняке она хлопала по рамам, в коридорах пахло известкой, из приемной доносился гул очереди. Люди шли с самого открытия, и судя по звуку, поток не собирался редеть до ночи.

В кабинете губернатора запахи стройки перебивал сигарный дым. Эль восседал во главе длинного стола, неизменный полосатый костюм был отглажен до острых стрелок, очки держались на самом кончике клюва. Перед ним высились три стопки бумаг, разложенные по какой-то собственной системе, изредка он перекладывал лист из одной стопки в другую с таким мрачным удовольствием, что становилось понятно: кому-то этот лист обойдется дорого.

Мисс Палмер заняла кресло возле подоконника и подпиливала ногти, покачивая туфелькой в такт. За все утро к бумагам она не притронулась, но всякий раз, когда Эль озвучивал очередную сумму, пилочка на мгновение замирала.

— Итого, — Эль придвинул ко мне верхний лист. — Порт, четыре жилых квартала, склады, дороги, южный участок Стены и рыбацкие поселки. Я округлил в меньшую сторону, чтобы ты не поседел раньше времени.

Я пробежал колонку цифр сверху-вниз. Округление не помогло, итог внизу листа хотелось прикрыть ладонью, чтобы он не смущал остальные цифры.

Лора молча вывела поверх сметы свою раскладку, и ее прогноз оказался даже мрачнее губернаторского.

— Казна столько не потянет.

— Казна и половины не потянет, — Эль пыхнул сигарой. — Поэтому предложений у меня два. Первое: Надя открывает продажу кристаллов из резерва. Очередь из правительств выстроилась от твоего кабинета до Владивостока, дальше вопрос цены. Второе озвучиваю исключительно для протокола. Могу обратить пару министров финансов, вампиры на редкость сговорчивы в вопросах кредитования.

— Эль.

— Помню, что мы это обсуждали, — он повел крылом. — Не настаиваю. Просто держу предложение в силе на случай, если переговоры зайдут в тупик.

— Начнем с кристаллов. — Я отложил смету подальше, от греха. — Что с людьми?

— Возвращаются, — из средней стопки Эль вытащил список. — Портал работает с рассвета до полуночи, из Широково партиями идет по сотне человек. Горький просил передать, что студенты будут скучать: беженцы за месяц отъелись в институтской столовой и перемыли весь КИИМ до блеска. Тем, чьи дома уцелели, даем сутки на переезд и подъемные. Тем, чьи кварталы пошли под снос, я лично объясняю, что жить на стройке нельзя, и прошу подождать во временном жилье. Меня, как ни странно, слушаются.

— Ты губернатор, вообще-то. Тебя трудно не послушаться.

— Предпочитаю формулировку «убедительный руководитель», — Эль поправил очки. — Кстати, о временном жилье. Трофим утеплил бараки у порта, Никанор расселил три сотни семей по деревне, Угольки за ночь подняли еще два корпуса. Претензия за все время поступила одна: жильцы второго корпуса требуют выселить соседей, которые до утра празднуют возвращение.

Телефон завибрировал на столе, на экране появилось имя Святослава. Я принял вызов, и в ухо ударил гомон города, гудки, чьи-то выкрики нараспев.

— Миша, хорошие новости! — голос Святослава звенел сквозь уличный шум. — Нашли Сунь Укуна. Живой, целый, только отощал и оброс так, что его сперва приняли за обычную обезьяну, чем он был страшно оскорблен.

Я прикрыл глаза. Одной строкой в списке пропавших меньше.

— Где он сейчас?

— У Блин Лола во дворце. Тот встретил его лично, выделил лучших лекарей и целое крыло. — Святослав хохотнул в трубку. — Дворцовая кухня в панике. Царь обезьян идет на поправку с такой скоростью, что еды во дворце может не хватить. Утром доложили, что запасы столичной провинции исчерпаны, гонцы поскакали в соседнюю.

— Передай Блин Лолу, что я его должник.

— Он уже объявил, что сочтетесь в каком-то баре, я так и не понял о чем он, и присмотрел для такого случая вторую шубу. Ладно, у нас тут ночь, пойду спать. Валере скажи, что везу ему гостинец.

Мы попрощались, и я отключил связь. Остался только Толстой.

Мисс Палмер отвлеклась от маникюра и посмотрела на меня с ленивым интересом кошки, которая все знала заранее, но из вежливости дала людям поволноваться.

* * *

К вечеру приемная стихла. Солнце сползло в кроны деревьев, пленка на окнах порозовела и перестала хлопать, снизу тянуло дымом полевых кухонь, что кормили строителей. Эль подписывал последние бумаги, перо в его крыле размеренно скрипело.

Телефон ожил, номер был московский и незнакомый. Стоило ответить, и меня чуть не оглушило.

— Михаил Викторович, голубчик! — Софья Андреевна кричала так, что Эль оторвался от подписей. — Нашли! Романовы моего Левушку нашли! Павел Петрович лично прилетал, представляете?

— Живой?

— Живой, живехонький! Истощен, оброс, борода до пояса, врачи велели покой и усиленное питание. Голубчик, спасибо вам. И мисс Палмер вашей поклон в ноги за наводку, искали бы мы его до весны, если не дольше.

— Главное, что нашелся, Софья Андреевна.

— Уж я его откормлю, — в трубке что-то звякнуло, готов был поклясться, что это были кастрюли со сковородками. — Тесто поставила, как только позвонили. Через две недели будет лучше прежнего, еще и молот свой поднимет, помяните мое слово.

Она рассыпалась в благодарностях еще на пару минут, отключилась только после обещания приехать в гости на пироги. Я вернул телефон на столешницу.

— Толстого нашли.

Мисс Палмер полюбовалась ногтями и спрятала пилочку в сумочку.

— Разумеется, нашли. Я читала его будущее, там такая линия жизни… Ого-го. Такие живут долго и громко.

— В нашем семействе все тоже живут громко, — Эль затушил сигару в пепельнице. — Брат сказал, что мы только расцветаем.

Я выбрался из-за стола, размял затекшую спину и шагнул к окну. Внизу горели прожекторы над стройкой, вдоль кварталов ползли краны, Угольки цепочкой волокли плиты к третьему корпусу, и над всем этим стоял ровный рабочий стук, который за последние дни стал для острова привычнее прибоя.

Смета подождет до завтра, кристаллы Надя продаст дороже, чем я осмелился бы запросить. А список пропавших наконец-то истощился, и это единственная колонка на моем столе, на которую сегодня приятно смотреть.

* * *

Сахалин.

Дорога к резиденции.

Данила дежурил у машины, начищенной до зеркального блеска, дверцу он распахнул, не дав мне дотянуться до ручки. Кепочка сидела ровно, очки сверкали в свете прожекторов, а на лице читалась тоска гонщика, которому целый день пришлось стоять на парковке.

— Домой, начальник? — спросил он, когда мы уселись.

— Домой. И желательно целиком.

— Обижаете. — Мотор отозвался низким урчанием, администрация поплыла назад. — Ямы после обстрелов это не беда, а бесплатный полигон. Я вчера на объездной улучшил время круга на четыре секунды.

— Данила, мы никуда не спешим.

— Это вы никуда не спешите.

Спорить с ним бесполезно, проще пристегнуться. Город остался за спиной, дорога пошла вдоль берега.