Я не хочу быть простым человеком - Эдуард Вениаминович Лимонов

её муж – он не знает в чём я силён. Откуда, он не может понять. А мне не интересны мужские разговоры. И я охотно повожу время в обществе женщин. Грянуло 11 часов. Она всё горит – у неё какое [пламя] сильное.

Луна очень передвинулась вправо, и уже в верхнем среднем куске окна. У меня же чувство будто горит новая свеча. Сидеть бы, не спать бы. Но ах – нету света. Под девизом отсутствия света все эс и тэ-просвистели и спутались. Двенадцатый час. Затмение. Заснём же презрев субботние пьяные голоса юношей внизу под окном. Простонародье веселится. Съесть что-ли чего-нибудь. А действительно – как на улице светло. Я надеюсь завтра будет свет. Его починят и устроят. Хорошо иметь в доме свечи.

Так я всё говорил цепляясь за мелочи и вообщем среди меня сделалось тепло. Чтоб не длить бесконечные предложения пойду в туалет наощупь и спать. Да-да-да-да.

24 сентября

Проснувшись сегодня утром, я вспомнил как поднял масечке кофточку и гладил её грудь. А маська любопытно скосив глаза смотрела. Я сказал – масенька ну какая ты невозможная! Взрослая женщина лежала бы и млела или делала вид. А ты любопытно смотришь как я глажу твою грудь.

И всю ночь мне снилась масечка и ещё снилось плохое, будто я лежу на масечке и вдруг ничего не могу, и будто я не я – а только подготовительный этап, и я осторожно, чтоб она не заметила, как бы сползаю в сторону, а вместо меня ложится Горюнов (давнишний знакомый), он в каком-то халате и набивает ей, себе и мне в ноздри нюхательный табак. Я ухожу, а он лёг поперёк на неё и спиной, и они нюхают табак, и как будто получают от этого удовольствие. И ещё мне снилось всяческое, и везде мелькала призрачная масенька с грудками маленькими и красивыми.

Ещё я мылся сейчас в душе, и мне пришла в голову такая мысль. Вот я недавно разглядывал свой первый сборник, но не тот урезаный мною из 70 примерно стихотворений, а большой сборник, более 200 стихотворений. Прочёл его и увидел, что я был гений. От начала до конца сборник гениален. Да, но я был гений библиографический. После того я хотел жить дальше, а гений должен был умереть. Я хотел влиять на мир и действовать в мире – моя жизненная сила была больше моей гениальности – а гений должен был умереть. И вот появились стихи – вмешивающиеся в мир – вначале немного – потом больше. И то что я делаю сейчас – преследует другую цель – жить. Тот, кто не смог умереть после первого сборника – должен изменится. В первом сборнике были речения. В третьем уже стихи. Второй как бы переходный. Так я думал над своим литературным наследием. И должен был придти Вася за своими брюками. И сейчас он придёт.

А день начался с петли которую я разрезал и обметал, и пуговицы – которую я пришил. Улица пустынна. Воскресение. Опять-таки – мне 29 лет. Я надел красный свитер.

Сейчас придёт Вася, которого я видел 5 минут. Увижу его ещё десять. Бог мой – сколько заказчиков прошло передо мною с 1964 года. Каких только не было – в Харькове, а с 1967 года здесь, в Москве. Пошёл дождь и этот Василий с сиплым голосом опаздывает[206].

Я совсем один – то к окну подойду, на пустую улицу погляжу. Приехала машина ремонтировать свет. Вышли бабы из нашего дома. Они обсуждают, говорят, показывают. Свет в доме перегорел – это для них как праздник. Они оделись, говорят, обсуждают – это техник-смотритель, а это кто? Нарушение ритма жизни. А я, затаившись, гляжу из окна третьего этажа – мера моего участия в жизни дома.

2 часа 13 минут дня. Я только что вошёл и хочу поспешно и стремительно описать, что же я делал с почти 11 часов до этого времени. Наверное, без четверти позвонила маленькая возбуждённая девочка моя полупьяная и незрелая, и сказала следующее: Я вчера напилась в Новом Арбате выпила 5 бут. Шампанского, так танцевала, была очень красивая и купила нарядов на 700 руб. Я тебя очень люблю. И тут она всё продолжала возбуждённо говорить: за мной бегал какой-то грузинский мальчик и говорил убью убью! Я простудилась и не могу даже заснуть, потому что нечем дышать. Так она быстро-быстро тараторила, говоря ещё: мосечка, миленький, придёшь ко мне навестить меня – я хочу арбузик! Приди, мой уедет, кажется, и ты ляжешь со мной. Я надену голубую рубашечку, и ты ляжешь. Мы рождены чтоб сказку сделать былью – так она хихикала и волновалась. Я купила одно белое платьице – узкое узкое – никто в него не влезал – только я влезла. И мы пойдём с тобой в ресторан. Мне очень было весело, продолжала она – я давно не была в ресторане. Простудилась я у Нади – она писала мой портрет – было открыто окно. Я знаю – ты не одобряешь эта портреты (мася – но ведь они же все бездарные художники – так я ей говорил).

Конечно, мне было неприятно, и я говорил еле-еле. У меня глупые дела и сбор денег, чтоб отдать долги. У неё другое. Но этого моя голова касалась только немножко. Масечка, ну она же маленькая – её же привлекают, и она любит танцевать гулять. В конце-концов, может она напилась от счастья, что у неё есть я. «Я увидела – там были канадцы – увидела мальчика, похожего на тебя – он обнимал девочку – у меня чуть не случился инфаркт». А где ты был вчера? Сидел дома. Что не было света я ей не сказал, а то получилось бы совсем печально.

Вот так он разговаривает, и тут шаги и звонок в дверь. Василий. Знать я его не знаю. Надевает он сшитые мной джинсы – они хорошо на нём сидят – доволен. Брюки свои складывает – даёт мне 15 руб, остаётся в джинсах и уходит.

Я звоню масечке говорю с ней о том о сём 20 мин., и тут у меня рождается слабая мысль – а ведь потеряет она меня, проворонит. И будет несчастна. Ведь несчастна Анна. Или будет ничтожна. С кем бы она ни была в будущем, всё будет ничтожнее чем со мной. Ты моя первая любовь, сказала она недавно. В сущности, мысль о том, что она меня проворонит, являлась у меня всегда, и я молил бога хоть бы не было так. Неужели и эту придётся победить и оставить сзади. Ведь я не хочу! Не хочу! Что за подлое свойство побеждать? И какой я больной и несчастный победитель.

Чего-то кое-как с ней поговорив и обещая позвонить, я уехал сразу к Зайцевой. В автобусе ехал дальше 2 ост. В метро вышел на Парке культуры полным ковбоем курточка застёгнута до горла – вверх торчит краешек тонкого лилового свитера синие узкие джинсы. Множество волос на голове. Честолюбивые люди может