Духи болезней на Руси. Сестры-лихорадки, матушка Оспа и жук в ботиночках - Антон Нелихов

Другое дело — грызь. С ней и боролись намного более суровыми методами. Многие «средствия» от грызи, как уже говорилось, были направлены на то, чтобы проделать отверстие в ребенке. По убеждению знахарок, грызь мучает ребенка, пока не прогрызет в нем дырку.

Нечистая сила, проникши внутрь организма, начинает портить и грызть его до тех пор, пока не найдет себе выхода наружу. В таких случаях говорят, что грыжа «прогрызла» и вышла на волю[103].

Поэтому знахарки старались сами проделать дыру и выпустить грызь наружу. С похожими целями в некоторых культурах делали трепанацию черепа, которая открывала дорогу сидящему в голове духу. Черепа с искусственными отверстиями известны уже из неолитических захоронений, и еще недавно в некоторых племенах массово выскабливали отверстия в головах, а в некоторых случаях готовили особую «крышечку» из скорлупы кокосового ореха, которой закрывали отверстие в черепе[104].

В заговорах от грызи от нее требовали не вредить ребенку и обещали загрызть младенца (сделать в нем отверстие) самостоятельно: «Грыжа ты, грыжа, не грызи мое чадо — ни в теле, ни в суставах, я сама загрызу», «Не грызи — я, мать родительница, сама загрызу!», «Я сама дите носила, я сама дите родила, сама грыжу говорила: вы не ешьте, грыжи, не грызите вы, грыжи, не едите вы, грыжи, — я сама загрызу»[105].

Кажется, здесь отразилось представление, что из ребенка надо выпустить сидящую внутри грызь.

Отверстие могли делать и символически, прикусывая пупок ребенку. Знахарка при этом говорила над младенцем: «Бабушка Соломонидушка у Пресвятой Богородицы грыжу заговаривала (заедала) медными щеками, железными зубами, так я заговариваю у раба Божия (имя)»[106], — после чего накрывала нужное место платочком и прикусывала.

Но иногда делали отверстие по-настоящему: например, младенцу прокалывали ухо (в том числе мальчику). В Прикамье, чтобы сделать выход для грызи (вероятно, паховой), брали жука-короеда, сажали мальчику на яички и заставляли укусить ребенка до крови. Вместе с кровью будто бы выходила из дырки грызь[107]. В других местах кусать детей доверяли мыши или крысе, которых пускали на живот младенца и дразнили. После укуса зверьку прокалывали глаза и уносили в поле со словами: «Неси ты, мышь, Андрееву грызь. За то тебе прокололи глаза, чтобы не воротилась с грызью назад». Могли повесить мышь с проколотыми глазами на шею ребенку[108]. Или вешали на младенца нитку, которую протянули через мышь (желательно беременную)[109].

Короед.

Bodor Tivadar / Shutterstock

От мышиных укусов у младенцев случалось заражение крови. «Я знаю случай, когда ребенок умер от такого лечения», — писали из Рязанской губернии[110]. В Харьковской губернии, по сообщению газеты, мышь привязали к животу платком, и она прогрызла ребенку кишку[111]. В Псковской губернии крысу заставили дважды укусить до крови пупок младенца, от чего выросла опухоль величиной с куриное яйцо[112].

«Лечение мышью» иногда изменялось и принимало необычную форму. В псковской деревне ребенка иногда просто мазали крысиной кровью[113]. Роль мыши могла разыграть сама знахарка, как бы заменяя ее в щадящем варианте обряда.

На Дону знахарка кусала младенца за пупок, а мать спрашивала у нее:

— Мышка, мышка, ше грызеш?

— Грыжу.

— Грызи, грызи да аткидывай.

Знахарка после этого сплевывала.

Другой вариант ритуального диалога:

— Мышка, мышка, что грызешь?

— Грыж!

— Ты грызи без передышки, чтобы не было одышки[114].

Насколько позволяют судить источники, в основном грызение и проделывание отверстий было ненастоящим, хотя есть единичные указания, что знахарки, например, прокусывали зубами мошонку младенца[115]. Наряду с этим знахарки «загрызали» и «прокусывали» саму грызь. Они кусали детей, приговаривая заговоры, что грызут и съедают грызь. Смысл заключался в уничтожении болезни ее же методом, то есть в данном случае загрызанием. Схожие мотивы известны для других болезней: например, колотье в боках закалывали острыми предметами.

Идею отразили многие записанные заговоры: «Грыжу грызу, здоровье младенцу Григорию несу. Я голодная, я жрать хочу, я волка съем, собаку съем. Я все, что увижу, проглочу, а тебя, грыжу, я враз сгрызу!»; «Я рысь, а ты — грызь, я вчера не вечерила, сягодня не обедала, я есть хочу, я тебя укушу, я тебя зъем»; «Ты — грызь, я — коза, я тебя кушаю, я тебя съем-переем, грызу-перегрызу, кусаю-перекусаю, ем-переем»[116].

Для лечения мальчиков от грызи в яичках, кроме того, использовали особый метод. Он заключался в обмене с духом болезни. У кота (реже у мыши и куницы) отрезали яички («мудышки»), высушивали в печи, клали к младенцу и предлагали их грызи, чтобы отстала от ребенка. «Мудышки» могли зашить в тряпочку и подвесить мальчику на пояс[117], иногда их носили вплоть до возмужания[118]. Метод, как все в фольклоре, постоянно менялся в деталях. «Мудышками» кота могли водить по яичкам мальчика или мазали пах младенца кровью от кастрации кота[119].

Были и другие, более редкие способы. Из необычного: знахарки процеживали через тряпку конский навоз, смешивали с материнским молоком и поили ребенка[120]. Метод можно постараться объяснить: к схожим мерам прибегали при лечении лихорадок. Вероятно, противной жижей хотели вызвать у грызи отвращение, чтобы дух быстрее вышел из младенца.

Смоленские знахарки однажды принесли к больному ребенку труп мужчины и рукой мертвеца очертили вокруг него шесть заградительных кругов от грызи[121].

Наконец, в борьбе с грызью использовали так называемые пронимальные обряды, во время которых больного протаскивали через какое-либо (искусственное или натуральное) отверстие. К примеру, знахарка раскалывала молодое деревце и передавала голого ребенка через него, после чего половинки дерева соединяла и связывала. Грызь не могла пройти через дерево и навсегда оставалась с другой стороны.

В Нижегородской губернии пронимальные обряды через деревья оказались настолько популярными, что в одном лесочке почти все молодые деревца стояли расколотыми пополам[122].

Наиболее показательным был ритуал с осиной: осину признавали за хорошее средство против любой нечисти, потому что она убила Иуду. Это значило, что и другую нечисть можно убить осиной, поэтому ее должны бояться черти, ведьмы, лихорадки. Из осины делали колья, чтобы забить в могилу колдуна; из горькой осиновой коры варили отвар и поили лихорадочных.

Как выглядел дух грызи, деревня не задумывалась. У грызи не было облика и каких-либо персональных характеристик, хотя ее упоминали еще в текстах XVII века. Царь Алексей Михайлович писал, что когда пришел проститься с покойным патриархом Иосифом, то увидел ходящую в животе мертвого грыжу. Ему